Читаем Исконно русская Европа. Откуда мы? полностью

Этот факт, кстати, указывает на следующее обстоятельство. Восточная Европа раньше представляла собой «варварскую» периферию оседлого мира (Рима), откуда для внутриимперских «разборок» вербовались «охочие» до военного дела люди. Ну, с Венгрией все понятно. Ей не удалось вытравить из истории свое «гуннское» (кунское, куманское) происхождение. Но в этом ряду и такой записной ариец, как, например, Польша. Но уже по тому, с каким предубеждением она относится к России, своей единоутробной половецкой «сестре», отчетливо видна ее «сервиентская» (тюркская) сущность, сущность сторожевого пса империи, верно охраняющего ее границы от посягательств других кочевников. Это видно и по ее отношению к религии. Ясно, что люди, старающиеся выглядеть большими католиками, чем сам папа римский, родились не в метрополии, а на «варварской» периферии.

Орден «наследил» не только в Северо-Восточной Руси, но и на тех территориях, где располагается ныне Украина. Поэтому, небеспочвенны утверждения о «лыцарской» природе украинских казаков, как и вообще казаков. Таки есть в них частица «европейскости». Об этом можно судить хотя бы по некоторым элементам одежды.

Вот, например, как описывает эту одежду Е.П. Савельев: «Походная одежда казаков состояла из грубого суконного зипуна, подпоясанного ременным поясом, и широких шаровар, убранных в голенища (выделено мной. –

Г.К.). На голове барашковая шапка. Любимыми цветами были синий и красный. В свободное же время, в дни войсковых кругов, праздников и дружеских бесед или приема приезжих гостей, старые донцы любили блеснуть своими дорогими нарядами. Один являлся в лазоревом атласном кафтане с частыми серебряными нашивками и в жемчужном ожерелье; другой – в камчатном или бархатном полукафтане без рукавов и в темно-гвоздичном зипуне, опушенном голубою камкою с шелковою гвоздичного цвета нашивкою; третий – в камчатном кафтане с золотыми турецкими пуговками, с серебряными позлащенными застежками и лазоревом настрафильном зипуне»[139].

Такое убранство, конечно, делает казаков больше похожими на папуасов, получивших подарки от европейских миссионеров, нежели на самих европейцев. Одни жемчужные ожерелья чего стоят. И, тем не менее, это европейцы, правда, несколько одичавшие. Это видно уже по «широким шароварам, убранным в голенища» – одеянию отнюдь не каких-то мифических сарматов, на которых любят ссылаться для объяснения казачьего происхождения, а обычных немецких рейтаров и французских мушкетеров. Шаровары, превратившиеся потом в галифе – общий элемент одежды кавалеристов Европы, Дикого Поля и Оттоманской Порты. Европейское название их – рейтузы.

Кстати, и турецкие янычары, как о том поведал нам Савельев, были одеты так же, как казаки[140]

.


Рис. 24. Турецкие янычары


Правда, гордиться тут особенно нечем. Я имею в виду «лыцарские» корни. И дело даже не в том, что казаки – потомки низших чинов крестоносного воинства, а то и просто наемников, использующихся на вспомогательных работах. Дело в том, что сами крестоносцы далеко не всегда соответствовали тому образу «благородных рыцарей», который сложился в романтической литературе много позже крестовых походов и который до сих пор упорно эксплуатируется некоторыми историками прозападной ориентации. Не хочется повторяться, но проделки тевтонцев в Польше, Пруссии и Прибалтике ничем не лучше «подвигов» каких-нибудь «диких азиатов». Кстати, это одна из причин, по которой часть из них к последним и причислили.

Так на пустом месте был создан «народ» под названием «монголо-татары». Народ, имя которому на самом деле – легион. Папский иностранный легион. И я не случайно избрал названием этой главы слова известной песни. Поле действительно было русским, ибо половцы (обитатели Поля) и русские суть одно и то же. И речь здесь не только о русских России, но и об украинцах (полянах – половцах) и белоруссах (сябрах – собратьях – сервиентах).

Когда-то и поляки, произошедшие от тех же полян (ляхов) были русскими, да забыли. Память подрастеряли от счастья по вступлении в так называемую «семью европейских народов». Не в одних только «московитах», стало быть, течет монгольская кровь. Да и не монгольская она вовсе, если под монголами разуметь нынешних обитателей Забайкалья.

4.2. «Полет» двуглавого орла

В рамках данной концепции легко получает объяснение странный феномен наличия у московитов и татар символики, общей с символикой Византии и латинского мира. Имеется в виду двуглавый орел.

С точки зрения традиционной истории еще как-то можно объяснить появление этого символа в России времен Ивана III. Все-таки эта страна имела достаточно тесные контакты с Византией и Западом, где он стал известен раньше. Но как объяснить его появление у татарских ханов, по легенде прибывших из Забайкалья? Ведь известно, что во время правления Джанибека (ум. ок. 1357 г.), хана из династии Джучидов, выпускались медные деньги с изображением двуглавого орла (рис. 25).


Рис. 25. Двуглавый орел на монетах Джанибека


Перейти на страницу:

Похожие книги

100 знаменитых памятников архитектуры
100 знаменитых памятников архитектуры

У каждого выдающегося памятника архитектуры своя судьба, неотделимая от судеб всего человечества.Речь идет не столько о стилях и течениях, сколько об эпохах, диктовавших тот или иной способ мышления. Египетские пирамиды, древнегреческие святилища, византийские храмы, рыцарские замки, соборы Новгорода, Киева, Москвы, Милана, Флоренции, дворцы Пекина, Версаля, Гранады, Парижа… Все это – наследие разума и таланта целых поколений зодчих, стремившихся выразить в камне наивысшую красоту.В этом смысле архитектура является отражением творчества целых народов и той степени их развития, которое именуется цивилизацией. Начиная с древнейших времен люди стремились создать на обитаемой ими территории такие сооружения, которые отвечали бы своему высшему назначению, будь то крепость, замок или храм.В эту книгу вошли рассказы о ста знаменитых памятниках архитектуры – от глубокой древности до наших дней. Разумеется, таких памятников намного больше, и все же, надо полагать, в этом издании описываются наиболее значительные из них.

Елена Константиновна Васильева , Юрий Сергеевич Пернатьев

История / Образование и наука
Чингисхан
Чингисхан

Роман В. Яна «Чингисхан» — это эпическое повествование о судьбе величайшего полководца в истории человечества, легендарного объединителя монголо-татарских племен и покорителя множества стран. Его называли повелителем страха… Не было силы, которая могла бы его остановить… Начался XIII век и кровавое солнце поднялось над землей. Орды монгольских племен двинулись на запад. Не было силы способной противостоять мощи этой армии во главе с Чингисханом. Он не щадил ни себя ни других. В письме, которое он послал в Самарканд, было всего шесть слов. Но ужас сковал защитников города, и они распахнули ворота перед завоевателем. Когда же пали могущественные государства Азии страшная угроза нависла над Русью...

Елена Семеновна Василевич , Валентина Марковна Скляренко , Джон Мэн , Василий Григорьевич Ян , Роман Горбунов , Василий Ян

Детская литература / История / Проза / Историческая проза / Советская классическая проза / Управление, подбор персонала / Финансы и бизнес
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное