Исконно русская Европа. Откуда мы?

У этих-то он откуда? Официальная история не дает внятного ответа на этот вопрос, ограничиваясь замечаниями о древней, «общечеловеческой» природе данного символа. Упоминаются при этом изображения орла у сельджуков и даже хеттов с мидийцами, что решением проблемы, конечно, не является.

Но все по порядку. Разберемся пока с существующими версиями московской «прописки» орла. Как известно, в Москве сей символ появился в 1497 г. Этим годом датируется печать великого князя Ивана III, на которой и красуется данное изображение (рис. 28). Согласно одной из версий завезла его в Москву Софья (Зоя) Палеолог, племянница последнего византийского императора Константина XI Драгаса. Женившись на ней, Иван III получил этот герб как бы в приданое. Очень выгодным будто бы оказался для него этот брак: московские цари получили возможность претендовать на наследство Византийской империи, захваченной османами.

Впрочем, в то время никто об этом не помышлял и никаких особых выгод тот брак не сулил.

Вот и вся версия. Ее изложение можно найти у В.Н. Татищева и Н.М. Карамзина. На ней и остановились историки в поисках объяснения загадочного феномена. А устроила она их по тем соображениям, что позволяла считать Московскую Русь правопреемницей Византии и укладывалась в концепцию «Москва – Третий Рим», совпадающую с идеологией государственного строительства России.

Но, несмотря на некоторое правдоподобие, данная версия не поддерживается частью исследователей. И вот какие аргументы при этом выдвигаются. С. Панасенко, например, замечает, что свадьба Ивана III и Софьи состоялась в 1472 г. Логично предположить, что и двуглавый орел, в случае его связи с Софьей, должен был появиться в Москве примерно в то же время. Но его появление, как было отмечено, датируется 1497 г., и, следовательно, не может быть связано с Византией[141].

Аргумент, надо сказать, нетвердый, ибо можно найти массу причин для проволочки с принятием символа.

Второй аргумент того же автора также не достаточно убедителен. Речь идет о наличии данного символа в русской символике до появления в Москве морейской принцессы, – Софья была дочерью морейского деспота Фомы Палеолога, – и даже до ее рождения. Герб Руси (Ruthenia) с изображением двуглавого орла был помещен в «Хронике Констанцского собора» Ульриха фон Рихенталя 1416 г. (рис. 26б), тогда как Софья родилась лишь в 1448 г.

Этот аргумент кажется С. Панасенко сильным. Однако он не будет выглядеть так, если вспомнить, что Московская Русь, даже вкупе с Киевской и Литвой, не являлись в те времена единственной Русью, и, что герб этот мог быть, к примеру, гербом германского княжества Ройс или Пруссии, которую также иногда называли Рутенией или Русью.

Если же трактовать «Русь» в смысле любой пограничной территории, то круг поисков может быть существенно расширен.

Замечу также, что термином Ruthenia чаще всего называли русские земли, находившиеся под контролем Священной Римской империи, куда иногда входила и самая восточная их часть – Красная Русь и даже Киевская земля, но никогда – Московия.

И если сравнить герб из «Хроники» Рихенталя с гербом Красной Руси или Голиции (рис. 26а), то можно найти тому убедительное подтверждение.

То есть это герб какой-то части этих, крайне восточных, приобретений «римлян».

И уж точно с московским он никак не связан, поскольку даже по стилистике его не напоминает. Я уже не говорю о том, что великий князь московский не стал бы присваивать себе герб какого-то захолустного воеводства, пусть даже русского. Не тот уровень.

Потому ссылаться на этот факт для отрицания византийской версии было бы неосмотрительно.

Рис. 26 а) герб Красной Руси;

Рис. 26 б) герб Руси («Rutheni») из «Хроники Констанцского собора» (рисунки с сайта С.П. Панасенко goldarms.narod.ru/opus1)

Есть, однако, и более убедительные аргументы в пользу того, что не из Византии попал к нам этот символ. Ряд авторов отмечает, что двуглавый орел не был государственным символом Византии, а лишь личным гербом Палеологов (известно, что погибшего при штурме Константинополя императора Константина XI опознали по золотым двуглавым орлам на красных сапожках), и, следовательно, копировать его Ивану III нужды не было. Вряд ли он наделил бы Россию чертами имперскости. Лишь однажды, в 1293 г., воспользовался им как государственной эмблемой Андроник II, сын Михаила Палеолога, поместив его изображение на своем хрисовуле (императорской грамоте).

Зато империя Габсбургов вовсю использовала его в качестве государственного символа (рис. 27), что позволяет считать, что именно с ее территории «прилетела» к нам указанная птица.

Правда, по своей стилистике орел Ивана III (рис. 28) наиболее близок все-таки родовому знаку Палеологов (рис. 29).

Рис. 27. Герб Габсбургов времен Максимилиана I (1459–1519)

Рис. 28. Печать Ивана III. Сразу видно, что к тощему петуху Максимилиана I эта упитанная птица (к тому же с опущенными крыльями) отношения не имеет