Исконно русская Европа. Откуда мы?

Вот, что отмечают по этому поводу арабы эпохи Халифата: «Аллах Всевышний распределил так, что каждый народ, каждое колено, каждое поколение, каждый род преуспевает в пределах своего совершенства: китайцы в ремеслах, греки в философии и литературе, арабы сильны в каллиграфии, письме и богословии, Сасаниды в государственном устройстве, тюрки – в войнах».

Ибн-ал-Ибри (XIII в.): «Что касается тюрков, это многочисленный народ, главное их преимущество заключается в военном искусстве и изготовлении орудий войны. Они искусней всех в верховой езде и самые ловкие в нанесении колющих и рубящих ударов и стрельбе из лука».

Историк ал-Джахиз: «Их недостатки и причина их страданий – тоска по родине, стремление к странствиям, страсть к набегам, влечение к грабежам и сильная привязанность к своим обычаям. Они хуже относятся к тому, кто не знает об их правах. И когда поставили их в одинаковое положение с другими воинами, они не захотели быть в числе всяких других, они сочли это недостойным себя и указали, что им нужно, и увидели они, что им не пристало терпеть притеснения и пребывать в безвестности».

А вот как описывает Л.Н. Гумилев столкновение орды Бумына, первого тюркского кагана, с телесскими племенами, восставшими в 550 г. против жужаней, союзников тюрков: «Когда телесцы были на середине пути, из ущелий Гобийского Алтая выехали стройные ряды тюркютов в пластинчатых панцырях с длинными копьями, на откормленных боевых конях»[65].

Надо иметь очень богатое воображение, чтобы разглядеть в этих латниках чабанов, отправляющихся на выпас овец. И, заметьте, ни в одной из вышеприведенных фраз нет даже намека на принадлежность тюрков к скотоводству. То есть ответственность за такую интерпретацию их деятельности надо возлагать на современных комментаторов хроник. Тюрки преуспевали исключительно в войнах – вот основной вывод, который можно извлечь из их описаний в источниках.

Впрочем, не только тюрки представлялись исследователям пастухами. Вот какими красками рисует А. Мень в работе «Магизм и единобожие» завоевание Эллады еще одними «пастухами» – дорийцами: «Около 1200 года в Элладу стал проникать с севера дикий пастушеский народ – дорийцы… Повсюду начинаются лихорадочные приготовления. Аттика строит оборонительные сооружения; на перешейке возводят огромный защитный вал, в Микенах и других замках готовятся к осаде: налаживают водоснабжение, увеличивают арсеналы…

Ослабленные (Троянской войной. – Г.К.) ахейцы, которые к тому же не знали настоящей воинской дисциплины, а бросались в бой кому как вздумается, с криком и бранью, не выдержали напора».

«Ужас воинственных ахейских рыцарей, – пишут, комментируя данный фрагмент Д. Калюжный с А. Жабинским, – можно понять. Ведь у диких пастухов, оказывается, есть «длинные железные копья и мечи, и они держатся молчаливым сомкнутым строем; это прирожденные воины, которые наступают как неумолимый вал».

Честное слово, эти «пастухи» – люди не нашего мира! Иначе кто же они, эти непрошеные гости: пастухи или воины? Ведь нельзя обучиться строю, дисциплине, тактике ведения боя, оставаясь при этом пастухами, по одному или двое надзирающими за стадами?..

…Появление пастухов-гиксосов в Египте около 1700 года до н. э. А. Мень рисует в тех же красках и выражениях, в каких обычно описывают вторжение монголов. «Военная аристократия», «боевые дружины», «грозные всадники»… Это косвенно свидетельствует о том, что все летописи написаны по одному шаблону: опять «дикие пастухи» завоевали культурнейшую страну, ставшую непонятно почему для них легкой добычей. Гиксосы, гунны, монголы, – словно где-то работает генератор, вырабатывающий орды диких кочевников.

Еще одни пастухи – арьи – завоевали Индию. Кажется, пастух – самый воинственный человек в истории»[66].

Но вернемся к тюркам. Чтобы как-то объяснить факт их милитаризации, историки пользуются следующим аргументом. Кочевники-де вырабатывали воинские навыки в постоянной борьбе за пастбищные угодья. Но этот довод не представляется серьезным. Ведь плотность населения в Восточной Азии, считающейся родиной тюрок, в то время была настолько низкой, что по большей части ее территории вообще не ступала нога человека. Свободных пастбищ было сколько угодно, завоевывать их не было никакой необходимости.

В рамках версии о воинской принадлежности тюрок получает объяснение и странный феномен двоевластия (соправительства), сплошь и рядом встречающийся на страницах исторической литературы.

Данный принцип действовал, к примеру, в Хазарском каганате. Там имелась нелепая, на первый взгляд, ситуация: страной номинально управлял каган, но реальная власть, в том числе и право устранять (убивать) кагана, принадлежала царю или каган-беку (шаду) из тюрок. Особенно курьезно выглядит обычай душить кагана шелковым шнурком до полусмерти, спрашивая его о том, сколько лет он желает царствовать.