Исконно русская Европа. Откуда мы?

Вот что пишет арабский историк ал-Истахри, пораженный фактом хазарского двоевластия: «У кагана власть номинальная, его только почитают и преклоняются перед ним при представлении…, хотя хакан выше царя, но его самого назначает царь»[67].

Такое могло происходить только в том случае, если каган, не имея собственной армии, пользовался армией, набранной из хазар, предводитель которых становился соправителем кагана и, по сути, главным действующим лицом в хазарской политике.

Не таким уж наивным выглядит в данном контексте мнение историка-неформала Н.А. Морозова о хазарах, как о роде войск (гусарах), с коим он нас ознакомил на страницах своей книги «Христос». И дело здесь не только в созвучии. Ведь хазары служили и в Византийской армии в качестве катафрактариев, т. е. тяжеловооруженных всадников, что не только объединяет их с гусарами, как с разновидностью солдат, но и подтверждает их наемническую сущность. Хазары в качестве наемников (каваров, кабаров) упоминаются и в воинстве мадьярского вождя Арпада, обрушившегося в IX в. на Великоморавское государство.

Все это ставит под сомнение определение хазар как этноса.

Этим выводам отвечает и уверенность Гумилева в хазарском происхождении еще одних «всадников» – казаков. Не послужило ли копье катафрактария, будь то хазар (гусар) или алан (улан), прототипом казацкой пики?

Итак, принадлежность тюрок к воинской касте не вызывает сомнений и не является открытием. Уже Гумилев определял их как «народ-войско». Но мы не скажем о них ничего, если скажем только это. Основной вопрос заключается в следующем: являются ли тюрки этносом, или это только другое наименование тех же вольнонаемных солдат без рода и племени, своеобразных «джентльменов удачи», какими на поверку оказались куманы и хазары, т. е. сословие или род войск?

И вот что приходит на ум в этой связи.

Этноним «тюрк» – весьма древнего и совсем не азиатского происхождения. Гумилев, правда, выводит его из китайского наименования обитателей так называемого Великого Тюркского каганата – «ту-кю». Но эта привязка абсолютно искусственна. Не много общего между терминами «тюрк» и «ту-кю». К тому же тюрки каганата, где правящим был род Ашина, монголоидны и монголоязычны: Гумилев считает их сяньбийцами, т. е. древними монголами, обретшими тюркоязычность позже, в контактах с окружающими народами. Не таковы тюрки вообще: в основной своей массе они европеоиды. Да и понятие о них появляется намного раньше Великого Тюркского каганата, существовавшего в VI–VIII вв.

Взять хотя бы сказания о Великом Туране – легендарной прародине всех тюрок, якобы существовавшей три тысячи лет тому назад. Упоминание о нем можно найти в поэме Фирдоуси «Шахнаме». Некоторые историки отрицают принадлежность туранцев к тюркскому этносу на том основании, что последние были ираноязычными. Но отчего тогда территория древнего Турана совпадает с территорией расселения современных тюркских народов – Туркестаном? Да и совпадение названий «туранцы» и «тюрки» не может быть случайным. К слову сказать, обитателей Великого Тюркского каганата («ту-кю») с тюрками даже название не связывает, не говоря уже о языке и антропологических признаках.

Отнесение туранцев к тюркскому этносу – достаточно устоявшаяся традиция. Уже в «Древнетюркском словаре», составленном на основе памятников тюркской письменности VII–XIII вв., туранцы (туранлы) однозначно определяются как тюрки. Игнорировать эту традицию нельзя, а, значит, «тюрки» – гораздо более широкое и древнее понятие, нежели упомянутые «ту-кю». Причем, лишена смысла привязка его не только к «ту-кю», но и вообще к какому-либо конкретному этносу. К тюркам относят и монголоязычных монголоидов рода Ашина и отуреченных арийцев туркмен (гузов, торков, сельджуков), считающихся потомками парфян. У этих народов, кроме тюркского языка, к тому же, как выяснилось, усвоенного ими на поздних этапах их существования, нет ничего общего. Таким образом, на вопрос, кого считать истинными тюрками, история не дает ответа.

Можно ли в таком случае считать правомерной саму его постановку?