Читаем Исконно русская Европа. Откуда мы? полностью

Но самое интересное во всем этом то, что сердюков набирали из сербов! То есть надо полагать, «сердюк» есть искаженное «сербюк», т. е. серб. Или «сервюк», т. е. сервиент, что также роднит их с сербами и с уже упомянутыми севрюками. Но самая неожиданная реконструкция для этого слова – сближающая его с «сержантом» – «серджук». Она подводит нас к пониманию происхождения… Кого бы вы думали? Сельджуков! Т. е. сельджуки – это не потомки какого-то там сказочного «Великого Сельджука», а обыкновенные сервиенты, т. е. наемники различного этнического происхождения.

Надобно сказать несколько слов и об этом феномене.

Традиционная история видит в сельджуках пришельцев из Туркестана. Будто бы их орды в одночасье снялись со своих насестов и, гонимые не то голодом, не то просто охотой к перемене мест, двинулись покорять Византию. Еще говорят, что их потеснили монголы. По официальной версии первая волна огузов из племени кынык, разгромив по пути Газневидский султанат и покорив Хорезм, Хорасан и Иран, докатилась до Малой Азии. Здесь ими был основан Сельджукский (Румский) султанат со столицей в Никее.

Случилось это в 1077 году. Первыми вождями сельджуков были Тогрул-бек и Чагры-бек, внуки Сельджука.

Вторая волна огузов была уже из племени кайи и вроде бы не имела к сельджукам никакого отношения, если не считать того, что родом была из тех же мест. Эти огузы попросили у султана Рума вид на жительство и получили его. Вождем их был Эртогрул, сын которого, Осман, стал основателем Османской (Оттоманской) империи, отчего эти тюрки так и называются – османы (османлы).

Историки, упоминая сельджуков, традиционно пишут что-то о пастбищах и стадах скота. Но ведь в текстах речь идет о другом. Вот, что написано по этому поводу во «Всемирной истории»: «В XI веке сельджукские огузы из Средней Азии продвинулись в Иран и Переднюю Азию. Столкнувшись с другими кочевыми завоевателями – караханидскими тюрками, знать сельджукских огузов обратилась к сыну и преемнику Махмуда Газневи, султану Масуду, с просьбой предоставить ей земли для кочевания в районе Абиверда, Серахса, Нисы и Мерва, обещая нести за это военную службу. Масуду пришлось уступить и предоставить сельджукам в 1035 г. часть просимых ими земель. Соседство воинственных кочевников оказалось бедствием для пограничных со степью сельских районов (выделено мною. – Г.К.). С каждым годом военно-феодальная знать сельджуков становилась все более настойчивой в своих требованиях новых земель. Наконец Масуд двинул против сельджуков свои войска. Однако сельджукские вожди Тогрул-бек и Чагры-бек нанесли им полное поражение (1040 г.) и открыли себе дорогу в Хорасан и Западный Иран»[74].

Выделенные места красноречиво говорят о роде деятельности сельджуков. Причем здесь пастушество? Сердюки и есть. А также севрюки, сербы, сервиенты и сержанты. А лучше всего – просто «солдаты». Почти буквальное совпадение. Ведь по-английски «солдат» пишется soldier, а звучит – солджие. Правда, похоже? Есть сходство и со старым словом «желдак», которое употреблялось С.М. Соловьевым наряду с новым обозначением служивого («солдат»).

Становится понятным, почему сельджуки (soldier) охотно пополняли армии крестоносцев в качестве сервиентов, сержантов. А вот в официальной истории мотивы их поведения остаются нераскрытыми.

Представьте себе следующую картину. Армия Наполеона движется к Москве. Но состоит она не из французов, а наполовину из русских, использующихся как на вспомогательных работах, так и в военных действиях. Прямо тут, по ходу дела набрали. Смешно? А вот в услужении у рыцарей такие же иноверцы из местных почему-то смеха не вызывают.

В том, что европейское слово стало обозначением азиатских кочевников, нет ничего удивительного. Мы не раз еще столкнемся с подобными фактами, что объясняется как тем, что именно в Европе писалась история, так и тем, что так называемые «азиаты» по своему происхождению не так уж далеки от так называемых «европейцев».

Применительно к сельджукам это означает следующее: не были они азиатами и не из Туркмении попали в Византию. Зачем оттуда, если в самой Византии их было полно? Северное Причерноморье кишело торками – теми же огузами. Балканы представляли собой одно сплошное тюркское кочевье. Здесь и тюрки-болгары, и сербы, которые, как выяснилось, – тоже тюрки. Здесь же кочевали и половцы (куманы).

Юго-восток Византии населяли разбойные исавры, обитатели киликийского Тавра, откуда и их название (исавр – тавр). Исаврия была солдатской провинцией, поставляющей воинов в византийскую армию. Первые сельджукские султанаты (Никейский, Конийский) были основаны как раз на исаврийских землях – исконных землях византийских тюрок.

Местными были сельджуки, византийцами, только провинциалами. Стали бы их вожди величать себя «кесарями Рима» (Кайсар-и-Рум), будь они в этом Риме чужеземцами!

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 знаменитых памятников архитектуры
100 знаменитых памятников архитектуры

У каждого выдающегося памятника архитектуры своя судьба, неотделимая от судеб всего человечества.Речь идет не столько о стилях и течениях, сколько об эпохах, диктовавших тот или иной способ мышления. Египетские пирамиды, древнегреческие святилища, византийские храмы, рыцарские замки, соборы Новгорода, Киева, Москвы, Милана, Флоренции, дворцы Пекина, Версаля, Гранады, Парижа… Все это – наследие разума и таланта целых поколений зодчих, стремившихся выразить в камне наивысшую красоту.В этом смысле архитектура является отражением творчества целых народов и той степени их развития, которое именуется цивилизацией. Начиная с древнейших времен люди стремились создать на обитаемой ими территории такие сооружения, которые отвечали бы своему высшему назначению, будь то крепость, замок или храм.В эту книгу вошли рассказы о ста знаменитых памятниках архитектуры – от глубокой древности до наших дней. Разумеется, таких памятников намного больше, и все же, надо полагать, в этом издании описываются наиболее значительные из них.

Елена Константиновна Васильева , Юрий Сергеевич Пернатьев

История / Образование и наука
Чингисхан
Чингисхан

Роман В. Яна «Чингисхан» — это эпическое повествование о судьбе величайшего полководца в истории человечества, легендарного объединителя монголо-татарских племен и покорителя множества стран. Его называли повелителем страха… Не было силы, которая могла бы его остановить… Начался XIII век и кровавое солнце поднялось над землей. Орды монгольских племен двинулись на запад. Не было силы способной противостоять мощи этой армии во главе с Чингисханом. Он не щадил ни себя ни других. В письме, которое он послал в Самарканд, было всего шесть слов. Но ужас сковал защитников города, и они распахнули ворота перед завоевателем. Когда же пали могущественные государства Азии страшная угроза нависла над Русью...

Елена Семеновна Василевич , Валентина Марковна Скляренко , Джон Мэн , Василий Григорьевич Ян , Роман Горбунов , Василий Ян

Детская литература / История / Проза / Историческая проза / Советская классическая проза / Управление, подбор персонала / Финансы и бизнес
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное