По всей Европе начались судебные процессы, в которых тамплиеров обвиняли во всевозможных прегрешениях: что во время церемоний приема в орден новобранцев заставляли плевать на крест, отрекаться от Христа и заниматься непристойными поцелуями; обвиняли в поклонении идолам и говорили, что орден поощрял гомосексуальные практики. Правда, точно такие же обвинения обычно предъявлялись всем, кто попадал под горячую (даже «докрасна раскаленную», я бы сказал) руку святой инквизиции, а именно евреям, ведьмам и еретикам (к примеру, катарам). Более того, ранее Филипп IV похищал папу Бонифация VIII и обвинял его в почти идентичных преступлениях. С другой стороны, писатель Шон Мартин говорил, что
Тогда же тамплиеров обвинили и в поклонении фигуре, известной как Бафомет, а кроме того, в поклонении мумифицированной отрубленной голове, которую инквизиторы обнаружили среди прочих артефактов в первоначальной штаб-квартире ордена на Храмовой горе. Некоторые предполагали, правда, что эта голова могла принадлежать Иоанну Крестителю. Описание объекта менялось от признания к признанию; некоторые тамплиеры отрицали какие-либо знания о нем, в то время как другие (которые признались под пытками) описывали его как отрубленную голову, кошку или голову с тремя лицами. Никакого козла с рогами в тех делах и в помине не было. Нужно отметить, что средневековые христиане считали, что мусульмане были идолопоклонниками и поклонялись Мухаммеду как богу, при этом mahomet стал mammet в английском языке, что означает «идол» или «ложный бог» [Games, 143–144].
Позже, в XIX веке, имя Бафомета стало еще больше ассоциироваться с оккультизмом. Элифас Леви опубликовал Dogme et Rituel de la Haute Magie («Догма и ритуалы высшей магии») в двух томах, куда включил собственный рисунок Бафомета, или Козла Шабаша, изображающий крылатого гуманоидного козла с парой грудей и факелом на голове между рогами. Это изображение стало самым известным представлением Бафомета. Причем козел Леви состоит из бинарных элементов, представляющих «символику равновесия противоположностей»: получеловек и полуживотное, мужчина и женщина, добро и зло. Ведь намерением Леви было символически передать свою концепцию равновесия, и в его исполнении Бафомет представлял собой совершенство общественного порядка.
Но судьба символа сложилась иначе. Бафомет Леви стал источником более позднего изображения дьявола в картах Таро в дизайне Райдера-Уэйта, а потому в современную культуру прочно вошел именно такой внешний вид дьявола. И именно этот образ рогатого дьявола взял себе на вооружение Исаяма. Ведь теперь ни у кого уже не возникает сомнения при виде подобного образа. Дьявол он и есть дьявол.
Новозаветные образы также были обыграны в аниме и манге, к примеру, в истории Имир прослеживается явный намек на основополагающее христианское таинство – Евхаристию. Евхаристия (от древнегреческого «благодарение, благодарность, признательность», от εὖ – «добро, благо» и χάρις – «почитание, честь, уважение») – это обряд, также известный как Святое причастие. Христиане верят, что обряд был учрежден Иисусом на Тайной вечере, в ночь перед его распятием, когда он дал своим ученикам хлеб и вино. Отрывки в Новом Завете утверждают, что он повелел им «творить это в воспоминание обо мне», называя хлеб «моим телом», а чашу вина – «кровью завета моего, которая за многих изливается». Разные течения христианства по-разному относятся к этому ритуалу и спорят, где именно и в каком качестве во время Евхаристии присутствует Христос. Однако все они безусловно согласны с фактом его присутствия, некоторые (например, евангелические англикане) считают это присутствие исключительно духовным. В то время как православная и католическая церкви утверждают, что Евхаристия – это в действительности тело и кровь Христа под видом хлеба и вина. И что посредством освящения субстанции хлеба и вина фактически становятся субстанциями тела и крови Иисуса Христа, в то время как внешний вид хлеба и вина остается неизменным (например, цвет, вкус, ощущение и запах). Также исследователи считают христианский ритуал Евхаристии символическим расширением жертвенного каннибализма [Lindenbaum, 479].