Истории земли Донецкой. От курганов до терриконов

– Всегда ваш! – Герман Андреевич галантно подал локоть, и они оба неспешным шагом отправились в аптеку на Ватутина, которая пережила все штормы перестройки, рыночных отношений, развала страны и теперь переживала вместе со своими постоянными клиентами то, чего никто из них не ожидал. А именно – войну.

* * *

Каждое утро в шесть часов начальник ЖЭКа Сергей Петрович Сердюков собирал личный состав на оперативное совещание. Отставной майор не терпел беспорядка ни на службе, с которой был уволен по инвалидности, ни дома, ни на своей новой службе. Он было пришёл в военкомат, положил на стол свой военный билет и потребовал принять на любую возможную службу, но дежурный, пытаясь скрыть в голосе сострадание, указал взглядом на пустой правый рукав и вежливо предложил ждать звонка. Звонок-таки раздался, но Сергею Петровичу было предложена деятельность не по профилю, но тоже сложная и очень хлопотная.

Окинув суровым взглядом из-под густых с проседью бровей двух дворников, сантехника, секретаря Сонечку и мастера Ирину Вячеславовну, Сердюков командирским голосом промолвил:

– Обстрелы участились. Сами видите, чего рассказывать. Нашей работы это не отменяет.

– Так чему быть – того не миновать, – сказала Зинаида, деловито поправив передник.

Сердюков оторвал взгляд от окна, сквозь которое было видно, как пожарная машина привезла в котельную воду.

– Зина, ответ не правильный. Только упадёт где-то рядом – ты тут же падай. Даст бог – от наземного взрыва спасёшься. Кстати, об этом и хотел поговорить. Соня!

Секретарь, она же дежурная аварийной службы, она же делопроизводитель, она же сотрудник бухгалтерии управления на четверть ставки, стыдливо положила издающий булькающий звук смартфон под папку.

– Да, Сергей Петрович!

– Где объявления? Я тебе вчера пачку бумаги привозил.

Соня вскочила как ошпаренная. Начальника своего она не то чтобы побаивалась, но чувствовала в нём какое-то мужское начало, не позволявшее противоречить. Поэтому все поручения исполнялись вовремя, работа спорилась, дело делалось.

– Вот. Всё готово. – Соня достала из ящика своего стола увесистую пачку нарезанных уже объявлений.

Сердюков надел на крупный нос очки для чтения, взял верхний лист и, немного подальше отодвинув от носа объявление, вслух зачитал:

«Уважаемые жильцы! Для обеспечения своевременной эвакуации при обстреле просим вас держать двери подъездов открытыми. С уважением, администрация ЖЭК».

– Толково написано, чё тут скажешь… Теперь не надо будет за ключами бегать, если что. И мне легче, – промолвил сантехник Фёдор, разминая в руках большую, засаленную кепку.

– Тебе, Фёдор, легче пока что не будет. В каждом доме следует установить кран в одном из подъездов. На первом этаже. Пока новый водовод из Дона достроят, следует сделать так, чтобы люди не толпились в очередях возле автоцистерн. Если вода есть – то на первом наберут. А сейчас каждому по банке клея, по пачке объявлений и до обеда расклеить. Адреса у Сони…

Погода оставляла желать лучшего. Густой туман навалился на город сверху, будто пытаясь уберечь его от глаз вражеских беспилотников и артиллерии, хотя Зинаида по своему многолетнему опыту точно знала, что стопроцентной гарантии покоя туман тоже не даст. Но лучше уж пусть ноет вечный ревматизм, чем вражеские наводчики будут иметь полную свободу оптики.

– Зина, выпей чаю. – Профессор спустился во двор со своим любимым китайским термосом в розовых цветах точно в то время, когда подуставшая от хождения по соседним кварталам дворничиха вернулась в свой двор.

– Ой, Герман Андреич, низкий поклон вам. Не откажусь. Вроде и не холодно, а продрогла уже. Опять с балкона заприметили? Прекращайте курить, уважаемый. Лечиться теперь дорого, – подмигнула Зинаида, принимая одноразовый стаканчик из рук профессора.

– Так увидел, что ты идёшь… С кем мне теперь разговаривать? Фира дома сидит, вся в новостях, передачи свои смотрит, на улицу носа не высовывает. А я не могу в одиночестве. Устал.

– Что стряслось? – Зинаида, глядя на серое лицо профессора, не решилась отпить чай из его рук.

Герман Андреевич поставил термос на лавку, поправил шарф, протёр носовым платком очки.

– Я-то думал, Гриша просто писать не может. Думал, на службе занят. А сегодня позвонили, сказали – без вести пропал. На Артёмовском направлении. Так что один я остался. Совсем один, – произнёс старик, с трудом преодолевая ком, подкативший к горлу.

Зина только схватилась за голову и тихонько охнула. После смерти жены и дочери младший сын профессора Гриша был единственной его опорой и надеждой, его лучшим воспитанником. Каково же было удивление Зинаиды, когда она узнала, что белобрысый Гришка, который вырос у неё на глазах, оставил работу завуча в школе и ушёл добровольцем. Никогда она не спрашивала профессора, как там его малой. Боялась услышать плохое, но этот день всё-таки настал…

* * *