История любовных побед от Античности до наших дней

Речь здесь идет не только о романных персонажах. Скажем, Фредерик де Карей в своих мемуарах вспоминает, как в 1837 году познакомился с неким Сен-Жоржем, который, «держась за юбку», получил место консула в Рио-де-Жанейро. Он такого рода карьеризма не одобрял, однако на свой манер и сам пустил в ход те же средства. Блестящий танцор, превосходный партнер в котильоне, он бдительно следил за тем, чтобы приглашать только самых элегантных дам, настоящих «львиц», ибо считал, что это «в случае успеха — единственный способ легко обеспечить себе место в парижском высшем свете». Он признавал только тех женщин, которые сами на виду и могут «вводить в салоны тех, кому оказывают предпочтение, создавая тем самым очаровательное окружение для избранных обоего пола, которые туда вхожи». Следовательно, он гнался за благородной добычей, однако цель этой погони скрыть не мог. Верно и то, что парижский свет не давал неимущему молодому человеку иных возможностей раскрыться. Золотое правило: никогда не строить куры девушке с завидным приданым. Это навлекло бы на него нежелательное внимание ее семьи, которая, наведя справки, выяснила бы, каково истинное положение бойкого честолюбца.

За пределами великосветских гостиных имелось немало общепризнанных охотничьих угодий, где было позволительно откровенно идти на сближение. В частности, по Итальянскому бульвару и городским садам бродили целые вереницы «женщин, уродливых и хорошеньких, которые пришли сюда не иначе как с целью присмотреть кого-то, кокетливо себя показать, дождаться назначенного свидания или раскритиковать весь свет», как свидетельствует «Искусство ухаживния». С ними можно заговаривать, не будучи им представленным.

Тем не менее все и там было не столь уж легко. Среди этих кокеток попадалось много искушенных, видавших виды особ. Надо было выбрать одну, сесть с ней рядом, состроив озабоченную или усталую мину. «Чтобы заинтересовать таких дам, надо сделать вид, будто они вас не занимают». Заговорить на какую-нибудь невинную тему, исподволь прощупывая почву. Если она ответит, хотя бы односложно, заведите беседу, можете толковать о модных театральных постановках, об Опере, об изящных искусствах… но главное — ни слова о политике!

Все искусство состоит в том, чтобы женщину скомпрометировать, самому же выйти сухим из воды. Мужчине надлежит быть осмотрительным, писать как можно меньше, а если что дарить, то в крайнем случае — прядь своих волос. «Подарки могут укрепить дружбу, но любовь они убивают». Зато от женщины, напротив, следует добиться письма или получить в подарок перстень, тогда ее честь окажется в его руках. В конечном счете нужно устроить все так, чтобы инициативу сближения перевалить на нее, «взять над ней верх, чтобы ею руководить», а самому держаться настороже, оставляя за собой возможность без всяких осложнений «покинуть ее, как только вам вздумается», — предлагает Жоликер.

Но в этой маленькой игре у дамы бойкой и бывалой тоже есть свое оружие. Ответить на любовное письмо — значит опорочить себя, но можно ведь так ответить, чтобы отбить у адресата охоту кому-либо это показать, предлагает Сент-Альбен. «Я получила от вас письмо, прочесть которое меня побудило одно лишь презрение». Он просит о рандеву? Какое бесстыдство! Надо отказать, но так, будто готова согласиться: «Где же и каким образом я могла бы увидеться с вами? Ведь не (здесь можно перечислить несколько мест из числа тех, куда всего чаще ходят в таких случаях, когда готовы сдаться). Вы сами видите, сударь, что непреодолимые обстоятельства в полном согласии с моими намерениями препятствуют тому, чтобы ваша просьба была удовлетворена». И сударь остается с носом.

Между ловкими молодыми людьми игра ведется без правил, запрещенных ударов нет. В «Сценах из жизни богемы» Шонар на маскараде, переодевшись маркизом де Мондором, соблазняет гризетку звенящими в кармане монетами, изготовленными при помощи пробойника из простого куска металла. Условные знаки продолжают играть свою роль, удивляя тех, кто неожиданно сталкивается с ними. Так, Мария Башкирцева едва не лишилась чувств от гнева, когда толстый пруссак сжал ей руку, выставив вперед большой палец. Она тотчас поняла, что ей предлагается. Что до Клодины, персонажа Колетт, за ней увязался на улице «очень видный господин», который, поравнявшись с ней, ущипнул ее за ягодицу. Она тотчас же треснула его зонтиком. Лека потом скажет ей, что это реакция задаваки, и разразится следующим наставлением: «Не будь гордячкой, не ходи с кислой миной, не выставляйся, не будь жестокой; позволь приударять за тобой, и даже тем, кто тебе не по нраву, отвечай так, чтобы не ранить; не запрещай даже говорить тебе самые рискованные вещи и не спеши злиться, если тебя ущипнут или легонько пощекочут; ты же не святая, обета целомудрия не давала».