История московской полиции

Следует отметить, что при Рейнботе процветало казнокрадство и в других сферах. Так, А. Л. Комендантов, бывший сослуживцем Рейнбота по Финляндии, был назначен последним на должность начальника резерва полиции. Он взял под свой контроль закупки предметов обмундирования (шинели, воротники), поставки дров для казарм городовых, фуража для лошадей конной полиции и т. д. Это привело к резкому ухудшению качества и количества этих поставок, вызвало большое количество слухов о взятках со стороны Комендантова. Но при разбирательстве дела Комендантов сумел уйти от ответственности, поскольку поставщики не стали давать показания против него. Тем не менее он оставил службу[107].

Вообще надо отметить, что больше всего нарушений при Рейнботе было связано не с наружной полицией, а с центральным управлением и московской сыскной полицией. Во главе московской сыскной полиции встал Д. П. Моисеенко. Это был опытный сотрудник полиции, служивший в ней с 1895 г.[108] Он подозревался во взяточничестве и даже отсидел трое суток на гауптвахте (для офицера полиции случай исключительный) за затягивание дел (как подозревали, за взятки)[109]. Поэтому оба чиновника сыскной полиции (Стефанов и Кабельдин) открыто выступили против этого назначения. Но Рейнбот назначил Моисеенко исполняющим обязанности начальника сыскной полиции.

Выполнение Моисеенко своих прямых обязанностей начальника полиции смело можно назвать вредительским. Организация учета и контроля была буквально уничтожена. В сыскной полиции прекратили вести книгу учета вещественных доказательств. Вещи, хранившиеся в помещении полиции, обычно не имели ярлыков и лежали в различных шкафах без всякой системы[110]. Таким образом, отчетность по хранению вещдоков, в том числе денег и ценных вещей, просто отсутствовала. Вместо ведения книги арестантов возникла практика создания отдельных листов о задержании, которые не были, как положено, пронумерованы, прошнурованы и скреплены между собой[111].

В результате сложилась практика, когда арестованные делились на задержанных по постановлениям и без оных, то есть сотрудники могли задерживать и отпускать людей, не оформляя документов, оформляя их задним числом, просто уничтожая листы о задержании и т. д.

По отношению к своим сотрудникам Моисеенко действовал весьма мягко, избегая наказаний, даже когда они совершали служебные проступки или напрямую нарушали закон. К примеру, когда полицейские надзиратели Риске и Рагин упустили заключенного, они не понесли никакого наказания. Не получил наказания полицейский надзиратель Штраних, после того как выяснилось, что он получил взятку в 28 руб.[112] Восемь из 64 сотрудников сыскной полиции были представлены к наградам с нарушением закона[113].

Естественно, при подобном поведении начальника «разбалтывались» и его подчиненные. Как свидетельствуют материалы проверок, все чиновники (офицеры) сыскной полиции (кроме В. С. Стефанова) и многие рядовые сотрудники вели себя подобно своему начальнику, поскольку не несли за это никаких наказаний.

Делом, нарушившим столь прекрасное, с точки зрения коррупционеров, существование, стало расследование краж на железной дороге. Из-за забастовок и волнений на Московском железнодорожном узле скопилось огромное количество грузов. Значительная их часть находилась вне контроля владельцев, не знавших, где находится их собственность. Вскоре начались массовые хищения, убытки от которых только в 1906 г. достигали гигантской по тем временам суммы в 9–11 миллионов руб.[114] При этом начальник сыскной полиции Д. П. Моисеенко не раз заявлял своим сотрудникам, «что розысков по железнодорожным делам особенно производить не следует», поскольку «железные дороги ничего не платят»[115].

Весной 1907 г. московский прокурор Арнольд заинтересовался этими хищениями. Он обратился в сыскную полицию, где обнаружил полный беспорядок. При этом его попытки как-то разобраться с воровством на железной дороге фактически саботировались. По настоянию прокурора к следствию был привлечен чиновник В. С. Стефанов, считавшийся лучшим сыщиком сыскной полиции. Совместно с судебным следователем Бухманом он начал расследовать хищения и обнаружил целую систему краж и грабежей, превратившуюся в постоянную работу для значительного количества людей. Воровство было организовано в колоссальных масштабах. Лучше всего его размах показывало возникновение у железных дорог и рядом с узловыми станциями целой сети мелких лавочек, формально торговавших хлебом или железом. Легальная торговля в этих местах, удаленных от основных торговых артерий, была нерентабельна, зато открытая скупка краденого приносила приличный доход. Дошло до того, что количество краденого вызывало изменение цен на бирже[116]. А многие из лиц, занимавшихся данной торговлей, вообще привыкли считать свой промысел совершенно законным[117].