История против язычников

1. Когда Митридат широко отмечал Священные Цереалии,[1879] на Боспоре[1880] произошло вдруг весьма сильное землетрясение, которое привело, как сообщается, к страшному разрушению городов и деревень. 2. В то же время Кастор, префект Митридата, которому подчинялась Фанагория,[1881] убив друзей царя, захватил крепость и отправил в римский гарнизон четырех сыновей Митридата.[1882] 3. Объятый гневом Митридат душу свою обратил к злодеяниям: тогда ведь он лишил жизни многих своих друзей, а также убил Эксиподру, сына своего; впрочем, еще до этого, также преступив через сыновью кровь, он лишил жизни Махара.[1883] 4. Фарнак, испугавшись того, что случилось с его братом, привлек на свою сторону войско и вскоре вывел его против отца.[1884] 5. Митридат, в течение долгого времени тщетно умолявший, стоя на высокой стене, сына, когда увидел, что тот непреклонен, как передается, воскликнул, готовый умереть: «Поскольку Фарнак велит мне умереть, я молю вас, боги отцов, если вы есть, пусть когда-нибудь и сам он услышит подобные слова от детей своих»;[1885] и тотчас, спустившись [со стены] к женам, наложницам и дочерям своим, он дал им всем испить яда. 6. Когда наконец он сам испил его, то из-за противоядий, с помощью которых он часто уберегал свои внутренности от вредоносных снадобий, не смог умереть от яда и бесцельно ходил из стороны в сторону, как если бы зараза, каким-то образом все-таки разлившись по венам, привела в возбуждение тело. Он, когда уже была проломана стена, призвал [на помощь] какого-то пробегавшего мимо галльского воина и подставил ему [под удар] шею.[1886] 7. Такой финал жизни получил Митридат и такое прочнейшее свидетельство своего высказывания оставил он нам, человек, как передают, отличавшийся среди прочих пророческим даром, имевший от роду семьдесят два года,[1887] державший постоянно подле себя философов и людей, сведущих во всех искусствах.

8. «Если вы есть, – сказал он, – боги отцов». И вот в ходе долгого поклонения [богам] и долгих размышлений он ясно увидел, что они не являются истинными богами, которых полагают сущими. Царь, имея большой опыт, в преклонные годы не познал истинного Бога, к признанию Которого нельзя прийти иначе, как через веру. Однако светом собственного разумения он постиг, что те [боги] ложные, одно говоря, следуя обычаю, другое – своему разуму. 9. «Если вы, – говорит, – есть». То есть говорит: «Понимая, что над человеком есть большая сила, чем сам человек, я, движимый необходимостью обратиться с мольбой, выказываю усердие свое и ссылаюсь в оправдание на свое незнание; я взываю к Тому, Кто есть, обращаясь к тому, чего нет». 10. Вот почему со скорбью и страхом следует воображать, какой кары и какого суда достойны те, кто вопреки запрету уже открытой и известной всем истины продолжают служить тем [богам] и почитают тех, в отношении кого даже тогда уже могли сомневаться те люди, кто и ведать никого не могли, кроме самих богов.

11. Однако я задам короткий вопрос: какими тогда всему Востоку виделись времена, когда на протяжении сорока лет[1888] несчастные народы истощались в ходе взаимного истребления столь многих полководцев, когда каждый город, оказавшись в центре таких столкновений, неизбежно подвергался опасности, когда, намереваясь распалить одно, он умерял другое, претерпевая скоро в качестве наказания то, что в определенный момент получил бы как избавление, 12. когда испуганные послы из разных провинций, оказавшись между полководцами римлян, следующими друг за другом, и Митридатом, известным еще большей суровостью, обращались с нелепыми оправданиями то к тем, то к этому, в зависимости от того, на чьей стороне было военное счастье, увеличивая тем самым те опасности, от которых они хотели избавиться?

13. И действительно, я в нескольких словах открою, зачем Помпеи и именно Помпеи, человек, отличавшийся особой умеренностью среди римлян,[1889] по завершении Митридатовой войны прошел по многим землям Востока.

6.