История против язычников

23. Поднявших мятеж паннонийцев в кровавейшей сече подавил Тиберий, пасынок Цезаря.[2165] 24. Он же вскоре двинулся войной против германцев, из которых как победитель увел сорок тысяч пленников.[2166] 25. Эта война, действительно крупная и ужасная, велась на протяжении трех лет силами пятнадцати легионов; пожалуй, тяжелее этой войны, как о том свидетельствует Светоний, не было ни одной со времен Пунической.[2167]

26. Однако приблизительно в то же время Квинтилий Вар,[2168] отличавшийся исключительной надменностью и жадностью в отношении покоренных, вместе с тремя легионами был уничтожен восставшими германцами. 27. Цезарь Август настолько тяжело переживал это поражение Республики, что часто, скорбя, бился головой о стену и восклицал: «Квинтилий Вар! Верни легионы!»[2169]

28. Боспорские же народы одолел Агриппа[2170] и, вернув в бою римские знаки, которые те некогда захватили при Митридате, принудил побежденных сдаться.[2171]

29. Парфяне, как если бы когда весь круг земель был покорен или замирен, предстали перед всеобщим взором, и словно бы на них одних должна была обратиться мощь всей римской власти (еще бы, их терзало осознание того, что наступит отмщение за былое поражение Красса), по собственной воле отослали к Цезарю знаки, которые они захватили, разгромив Красса, и, передав царственных заложников, искренним изъявлением покорности обрели прочный договор.[2172]

22.

1. И вот в 752 году от основания Города, когда все народы от востока до запада, от севера до юга, через весь круг Океана были сплочены единым миром, Цезарь Август в третий раз закрыл ворота Януса.[2173] 2. С того времени даже ржавчина покрыла те ворота, на протяжении двенадцати лет постоянно закрытые благодаря безмятежнейшему покою; и ни разу не открывались те врата, пока во времена глубокой старости Августа[2174] в них не постучалось возмущение афинян и волнение даков.[2175]

3. И вот когда ворота Януса были затворены, Август, стремясь государство, которое он обрел войной, взлелеять и укрепить миром, установил многие законы, чтобы через них род человеческий с искренним благоговением обрел привычку к порядку.

4. Он отверг, будучи человеком, имя государя [domini]: ведь когда во время сценического представления мимом было произнесено: «О, милостивый и благой государь» – и все возликовали, словно бы это было сказано о нем, он тотчас же жестом и вглядом остановил постыдное низкопоклонство и на следующий день наистрожайшим эдиктом выразил свое порицание. И впредь ни в шутку, ни всерьез, ни детям своим, ни внукам он не позволял именовать себя государем.[2176] 5. Итак, в то время, то есть в тот год, когда по определению Божьему Цезарь установил прочнейший и самый что ни на есть истинный мир, был рожден Христос, для появления Которого и послужил тот самый мир, и по пришествии Которого восторженные ангелы возвестили людям, способным услышать: «Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение».[2177] И в то же самое время, когда среди людей был рожден истинный Государь всего рода человеческого, тот, кому покорилась высшая власть над всеми, не позволил себя, человека, именовать государем, и даже не желал того.

6. В том же самом году тот же Цезарь, которого теми столь многими таинствами предопределил Бог, впервые приказал провести ценз каждой провинции в отдельности и провести перепись всех людей,[2178] в которой Бог соблаговолил предстать и оказаться человеком. Тогда, стало быть, был рожден Христос, внесенный тотчас, как был рожден, в римский цензорский список. 7. Это есть то первое и весьма ясное указание [имени], которое во время проведения переписи всех людей засвидетельствовало Цезаря как первого среди всех, а римлян – хозяевами мира, указание, через которое Тот, Кто сотворил всех людей, захотел открыть Себя [в образе] человека и быть внесенным в списки среди людей, чего никогда от сотворения мира и от начала рода человеческого не было позволено ни Вавилонскому, ни Македонскому царству, я уж не говорю о царствах менее значительных. 8. И нет сомнения, ибо это открыто для знания, веры и размышления всем, что Господь наш Иисус Христос возвел на эту вершину власти тот город, укрепив и защитив его волей Своей, в чьей власти хотел бы находиться, когда придет, имея по реестрам римского ценза имя римского гражданина.[2179]