История против язычников

С другой стороны, безусловным оказывается и то, что Орозий, связывающий начало истории с прегрешением Адама, использует историческую модель, определяющую весьма незначительный исторический период. В начале своего труда Орозий оговаривается, что от первого человека до ассирийского царя Нина, с которого начинается история империй, прошло 3184 года (I.1.5). С учетом того, что от сотворения мира до современных автору дней прошло, по его подсчетам, 5680 лет (VII.43.19), вне рамок концепции четырех Империй оказался продолжительный период истории от сотворения до царя Нина и патриарха Авраама. В этой связи заявление Е. Корзини о том, что Орозий в отличие от своих предшественников разрабатывает историю до Авраама, выглядит весьма поспешным.[74] Модель четырех Империй кажется читателю Орозия универсальной, всеобъемлющей именно потому, что этот испанский пресвитер максимально сжимает время от Адама до Авраама, оставляя в стороне большинство известных христианам событий. Собственно весь период до Авраама укладывается автором «Истории против язычников» в одну небольшую главу (I.3.1-6), за которой следует рассказ о правлении ассирийского царя Нина (I.4.1).

Итак, Орозий моделирует лишь ту часть истории, которая была известна его языческим оппонентам, используя теорию, рожденную языческой исторической мыслью. Зачатки теории перехода власти от одного ее обладателя к другому исследователи обнаруживают уже у отца европейской историографии. Геродот, включивший историю Греко-персидских войн в рамки всеобщей истории, первым среди европейских историков обратил внимание на переход политического лидерства от одной державы к другой. Он не только полагал необходимым говорить о гегемонии на востоке сначала Ассирии, затем Мидийского царства и наконец Персидской державы, но и хронологически определил длительность существования каждого из царств (Herod. I.95, 130).[75]

Следующий шаг в разработке теории перехода Империи был связан с развитием жанра универсальных историй. Рассматривая в рамках универсально-исторического процесса прошлое Средиземноморья со времен Второй Пунической войны, Полибий в своей «Всеобщей истории» обнаружил смысл истории в ее движении к политическому господству одной из держав Средиземноморского мира. Не углубляясь в далекое прошлое и, следовательно, не определяя великие державы минувших времен, он попытался определить причины возвышения Рима и превращения его в мировую державу. Именно благодаря подобному рассмотрению римского прошлого в рамках общеисторического развития, в римской исторической мысли II в. до н. э. возникает концепция перехода политического первенства в мире и получает, естественно, ярко выраженное проримское звучание. Эмилий Сура в своем произведении «О временах римского народа» (De annis populi Romani), которое нам известно по цитате Веллия Патеркула (Veil. Pat. I.6.6), называет пять великих Империй: Ассирийскую, Мидийскую, Персидскую, Македонскую и Римскую — подчиняя, как и Полибий, общеисторический ход идее политического торжества Рима. Окончательное оформление языческой теории Империй происходит в «Филипповой история» Помпея Трога.[76] Романизированный галл Помпеи Трог предложил, как и его предшественники, линейную схему истории, идущей к политическому торжеству Рима, определив переход первенства от Ассирийской империи к Мидийской, затем к Персидской, Македонской и, наконец, к дуальному верховенству Парфянской державы на востоке и Римской на западе.[77]