История против язычников

4. Радагайс,[2620] самый страшный среди всех бывших прежде и существующих ныне врагов, когда внезапно вторгся, наводнил [своим народом] всю Италию. И действительно, как передают, в его народе насчитывалось более двухсот тысяч готов. 5. Он, сверх того, что имел такое множество народа и обладал неимоверной храбростью, был еще и язычником и скифом и, как присуще таким варварам, пообещал посвятить всю кровь римского народа своим богам. 6. И вот когда он угрожал римским крепостям, по Городу пошли сомнения всех язычников: пришел-де враг, могущественный как благодаря обилию сил, так и благодаря поддержке богов, а Город потому в безнадежном положении и вот-вот готов пасть, что забыл богов и жертвоприношения. 7. Все наполнилось жалобными стенаниями, и тут же пошли разговоры о возобновлении и торжественном исполнении жертвоприношений, по всему Городу негодовали нечестивцы, повсюду поносилось имя Христа, словно некая моровая язва нынешних времен.

8. И вот по невыразимому суждению Бога случилось так, что поскольку в перемешанном народе милость суждена была благочестивым, а казнь нечестивцам, и поскольку надлежало, чтобы свободно напали враги, которые бы посредством более сурового, чем обычно, бича показали виновность Города, непокорность и неверность большинства, но не те враги, которые бы в жестокой сече уничтожали всех жителей без разбора, два народа готов тогда с двумя могущественными королями своими бесновались по римским провинциям, 9. из которых один был христианин и более близкий к римлянину и, как показало дело, из-за страха перед Богом мягкий в убийствах, другой был варвар и истинно скиф, который не столько стремился к славе или добыче, чиня убийства, сколько из-за ненасытной жестокости любил в убийстве само убийство и, дойдя уже до сердца Италии, взволновал Рим, дрожащий от близкого страха. 10. Итак, если бы сила мести была отдана тому, кого, как считали римляне, следует особенно бояться из-за того, что он призывал-де жертвоприношениями своими благосклонность богов, то, с одной стороны, неумеренное насилие свирепствовало бы, не принося исправления, и, с другой стороны, расползлось бы новое заблуждение, еще хуже прежнего, ибо когда бы они попали во власть язычника и идолопоклонничества, то не только у сохранившихся язычников была бы полная уверенность в необходимости возобновления культа идолов, но и у христиан появилось бы опасное замешательство, поскольку как эти бы были напуганы преждевременным судом, так и те укрепились бы примером. 11. Вот почему Бог, справедливый управитель рода человеческого, захотел, чтобы погиб враг-язычник,[2621] и позволил, чтобы враг-христианин оказался сильнее, с той целью, чтобы язычники и злословящие римляне были смущены гибелью первого [гота], также как и наказаны вторым, посланным против них; особенно когда редкостное для правителя самообладание и святая вера императора Гонория заслужили немалой награды от божественного милосердия.

12. И вот допускается, чтобы души других врагов с армиями своими склонились к оказанию помощи против свирепейшего того врага Радагайса: Ульдин и Сар, вожди гуннов и готов, выступают на защиту римлян; однако не позволяет Бог, чтобы проявление Его могущества показалось проявлением доблести людей, тем более врагов.[2622] 13. Перепуганного поистине божественной силой Радагайса Он загоняет в Фезуланские горы[2623] и – согласно тем, кто передает весьма скудно, – двести тысяч его человек, лишенных проводника и пищи, запирает на сухих и суровых кряжах горы, где со всех сторон давит страх, и те толпы, от которых совсем недавно, казалось, вот-вот задохнется Италия, движимые надеждой укрыться, загоняет на одну небольшую вершину. 14. К чему мне на этом задерживаться? Ни войско не было выстроено к битве, ни ярость или страх не показали неопределенности сражения, ни крови не было пролито, наконец, – что обычно приписывается удаче, – потери от сражения не стали платой за победный результат. Пока наши ели, пили и веселились, те столь многочисленные и свирепые враги погибли, измученные голодом, жаждой и обессиленные. 15. Этого было бы мало, если бы того, кого страшились, римляне не увидели схваченным и покоренным и если бы не смотрели с презрением на этого своего идолопоклонника, жертвоприношения которого, как они представляли, более страшны, чем оружие, на побежденного без битвы, с ярмом на шее и закованного в цепи. Ибо ведь король Радагайс, один получивший шанс бежать, украдкой покинул своих и попал в руки к нашим, которыми он был схвачен и, после того как некоторое время провел в плену, был убит.

16. Сообщается же, что количество плененных готов было столь велико, что людей продавали повсюду толпами, подобно дешевой скотине, по одному золотому за каждого. Но Бог не допустил, чтобы хоть кто-то уцелел из этого народа: и действительно, тотчас же все, кто были куплены, скончались, и в итоге, чтобы бессовестные покупатели ни выиграли постыдным образом в результате сделки, все это они милосердно потратили на погребения.