История против язычников

Так же, как Орозий без труда обнаруживает явленные милосердной опекой Господа успехи Империи в период правления откровенно дурных, но терпимых в отношении христианской религии императоров, он демонстрирует гнев Божий, проявленный в ответ на недостойные, с религиозной точки зрения, поступки, казалось бы, достойных уважения императоров. В данном случае весьма важной оказывается характеристика правления императоров Августа и Клавдия. Уже говорилось, какое место в истории Орозий отводит императору Августу. Для перечисления тех благ, которые наполняют землю в период его правления, Орозий находит место и в шестой, и в седьмой книге своей «Истории против язычников», обращая всякий раз внимание на наступление всеобщего мира, в результате чего Август неоднократно закрывал ворота храма Януса. Однако, наряду с этим, Орозий намеренно приводит рассказ Светония о поездке Гая, внука Августа, в Палестину. В ходе этой поездки Гай отказался вознести молитвы Богу в Иерусалимском храме, «тогда священном и многолюдном», и это было удостоено похвалы со стороны императора, высказавшем, по словам Орозия, «превратное суждение» (VII.3.5). В следующем же предложении читатель «Истории против язычников» узнает, что откровенное презрение со стороны императора Храма Господня, еще сохранявшего святость до рождения Церкви, влечет за собой в качестве наказания голод в Риме: «В сорок восьмой год правления Цезаря римлян поразил настолько ужасный голод, что Цезарь распорядился изгнать из Города отряды гладиаторов и всех странников, а также большое количество рабов, за исключением лекарей и учителей» (VII.3.5-6).

Успехи Империи при Клавдии Орозий также объясняет исключительно в мелитоновском ключе, связывая их с появлением в Риме апостола Петра и возникновением христианской общины: удается провести политическую амнистию после убийства Калигулы (VII.6.4-5); благодаря Божественному вмешательству, явленному через чудо, в зародыше остановлена гражданская война Скрибониана (VII.6.6-8); без кровопролития покорена Британия и Оркадские острова (VII.6.9-10). Ниспосланный на Сирию голод, предсказанный пророками (в результате чего ответственность за него автоматически снимается с Империи), позволяет проявить христианскую филантропию царице адиабенов Елене, отправившей хлеб в голодающий Иерусалим (VII.6.12). Так же, как и его предшественники, Клавдий осуществляет Божественную кару иудеям (VII.6.14-15).

Точно так же, как и в истории с Августом, Орозий стремится объяснить несчастья, имевшие место в Империи во времена Клавдия, через механизм Божественного наказания. Особым образом прочитывая фразу Светония об антииудейской политике Клавдия, Орозий обвиняет императора в том, что вместе с иудеями из Рима, по его приказу, были изгнаны и христиане, «как люди близкой религии» (VII.6.16). В качестве наказания в следующем году Рим испытал очередной голод (VII.6.17). Этот механизм Божественного наказания и образ Бога-Судьи и милосердного Попечителя христианской Церкви наиболее наглядно демонстрируется Орозием в рассказах об императорах-гонителях.

В духе христианских историков начала IV в., Орозий выделяет в качестве центральной темы для первой части седьмой книги «Истории», той части, где рассказ доводится до торжества христианства при Константине Великом, тему гонений на Церковь. Именно рассмотрение истории Великого гонения и связанного с ней «обращения Константина» позволило Евсевию Кесарийскому представить церковную историю в событийном, подлинно историческом ключе.[119] Обращению Лактанция к истории гонений на Церковь обязана своим рождением латинская христианская историография. Уже эти два родоначальника христианской исторической литературы разработали основные подходы к пониманию природы антихристианских преследований. Важнейшим элементом их концепций оказалось включение в исторический процесс сверхъестественных сил, прежде всего Бога.

Основываясь на данных «Хроники» Иеронима/Евсевия, Орозий перечисляет десять гонений на Церковь, начиная от преследования Нерона и заканчивая Великим гонением при Диоклетиане и Максимиане Галерии.[120] Подобно тому, как императорская власть началась с Августа, гонения на христиан имеют своего родоначальника в лице Нерона. Именно он превращается у Орозия в историческую антитезу Августу. Если каждый император у автора «Истории против язычников» получает свой порядковый номер «от Августа», то гонения отсчитываются «от преследования Нерона». Тем самым Орозий поднимает гонения на самый высокий уровень, ставя их в один ряд с фактом наследования титула Августов, делая преследования христиан, подобно Евсевию,[121] постоянной величиной истории до Константина Великого.