История против язычников

Кроме объяснения причин гонений на христиан, Орозий заимствует у своих предшественников важнейший элемент их концепций — основанную на мелитоновском тезисе идею земного наказания языческих правителей[124] или всего государства за преступления перед Церковью. Использование Орозием при обращении к истории гонений мелитоновской теории позволяет ему объяснить природу «неудачных» периодов в истории Империи. Так же, как и в случае с терпимыми императорами, Орозий возводит ненависть императоров или их непочтительное отношение к христианам в абсолютную величину. Для него важно, что даже такие достойные императоры, как Траян, Марк Антонин, отчасти Север и Аврелиан, своей антихристианской политикой разрушают то благоденствие, в котором пребывала Империя в начале их правления.

В ответ на Нероново гонение Рим получил чуму, от которой погибло тридцать тысяч человек, и тяжелое поражение в Британии (VII.7.11), позор в Парфии, когда легионы были проведены под ярмом, землетрясение в Азии, разрушившее три города (VII.7.12). Верхом же бедствий становится Гражданская война, в ходе которой сразу несколько претендентов: Гальба, Отон, Вителлий, Веспасиан — вступают в борьбу за власть в Империи. Орозий указывает, с какой быстротой меняется власть: теперь время правления исчисляется не годами, а, самое большее, месяцами. Связь между гонением и началом гражданских беспорядков для Орозия более чем очевидна: «Заплатил Рим за недавние несправедливости в отношении христианской религии убийством правителей и заревом гражданских войн..., после того, как в Риме убили Петра, а остальных христиан подвергали различным пыткам... Тотчас из Испании выступил Гальба, когда же очень скоро он был убит Отоном, в Германии Ветиллий, а в Сирии Веспасиан в одно и то же время захватили как войска, так и власть» (VII.8.2-3).

Гнев Господа, в свою очередь, сменяется на милость, и в мир возвращается прежний порядок и покой. Так, вскоре после «неистовой грозы тирании», разразившейся после гонения Нерона, при Веспасиане возвращается «безмятежная ясная погода» (VII.9.1). Убежденность в милосердии Господа позволяет Орозию даже гонения сделать аргументом в споре с язычниками. Обращаясь к ним, христианский историк определяет, по сути дела, главное содержание современной ему эпохи, эпохи, небезразличной Господу, и потому превосходящей языческое прошлое: «Да узрят, в самом деле, те, кто противится могуществу и, одновременно, мягкости Бога, те, кто в обиде на христианские времена: с какой стремительностью вспыхнули и погасли пожарища таких войн. Подобно тому, как в прежние времена по весьма несчастным поводам обрушивались на мир великие и длительные несчастья, теперь великие, громыхающие повсюду раскаты страшных бед были успокоены без особого труда. Ибо появилась отныне в Риме, хоть и гонимая, Церковь, чтобы возносить молитвы Христу, общему Судье, возносить даже ради недругов и гонителей» (VII.8.4-5). Участие Всевышнего в судьбах людей, для языческих времен остававшееся случайным и необъяснимым, в христианскую эпоху становится постоянным и вполне определенным. Бог у Орозия становится действительным управителем истории.

Вся дальнейшая история Римской империи вплоть до Константина превращается у Орозия в череду «испорченных» гонениями периодов и периодов, благословенных Богом. За периодом «наказания» с необходимостью следует реставрация. В исторический процесс возвращается то же содержание, что характеризовало «лучшие» времена. Так, Веспасиан продолжает и благодаря Титу завершает наказание иудеев (VII.9.2-7). После прекращения всех войн вновь закрываются ворота Януса (VII.9.9), без кровопролития расширяются границы Римского мира (VII.9.10). При Тите в Империи «такое было спокойствие, что в управляемом им государстве не было пролито ничьей крови» (VII.9.13). Два несчастья, единственные, которые Орозий упоминает в рассказе о благополучном правлении Веспасиана: землетрясение на Кипре и мор в Риме — благодаря особой организации текста (Орозий говорит о них в заключении, предваряя сообщение о смерти императора) перестают быть собственно бедами и обретают характер знака, указания на важность и трагичность последовавшего за ними события — императорской смерти (VII.9.11-12). Ту же роль играют упоминания Орозия о пожаре в Риме и об извержении вулкана, предваряющие сообщение о смерти Тита (VII.9.14-15).