История против язычников

Именно с позиций мелитоновской концепции Орозий стремится объяснить неудачи Империи после Константина Великого склонностью его сына Констанция к арианству, а затем Юлиана к язычеству. Религиозная политика Констанция II трактуется Орозием в тех же терминах, что и языческая реакция в отношении христиан. По сути, арианство, которому симпатизировал этот император, для Орозия то же идолопоклонничество: «Тот, кто через ворота вышел из заблуждений идолопоклонничества, вновь оказался в лоне его, войдя как бы через потайную дверь, пока искал в Боге богов» (VII.29.3). Открытые Констанцием гонения на православных влекут за собой землетрясение на Востоке (VII.29.5), поражение от персов (VII.29.6), гражданские войны между братьями (VII.29.5-6), а также войны Констанция с Магненцием, Ветранионом, Непоцианом и Юлианом (VII.29.7-17). То, что эти войны следует воспринимать исключительно в связи с религиозной политикой императора, у Орозия не остается сомнений: Констанций, который «растерзал гражданской, так сказать, войной тело Церкви, весь период беспокойного правления предавался гражданским войнам» (VII. 29.18). Итогом правления Констанция II становится приход к власти Юлиана. Рассказ о его правлении у Орозия достаточно краток. Основной его смысл сводится к обнаружению связи между религиозной политикой императора и его личной судьбой. Император, отправляясь на войну с персами, обещает в случае победы принести в жертву богам христианскую кровь, приказывает построить в Иерусалиме амфитеатр, где бы устраивались зрелища с убийством первосвященников (VH.30.4-5). И несмотря на то, что ничего, казалось бы, существенного для сокрушения христианства Юлиан не совершает, если не считать его эдикт о запрещении христианам преподавательской деятельности (VII.30.3), сами его намерения вызывают гнев Бога и, в итоге, римское войско попадает в пустыню, терпит муки голода и жажды, а сам Юлиан погибает от удара вражеского копья. И вновь Орозий приходит к вполне определенному выводу: «Так милосердный Бог смертью нечестивца разрушил его нечестивые планы» (VII.30.6).

Так же, как и в первых отрывках седьмой книги, Орозий с позиций своей концепции дает новые, отличные от традиционных, оценки ряду императорских эпох. Наиболее показательным в этом смысле оказывается его отношение к Иовиану, императору, критикуемому языческими историками, в частности Евтропием, за военные неудачи на Востоке и потерю римских территорий (Eutr. X. 17).[126] Орозий, не видя ничего дурного в поступках этого императора, напротив, называет мирный договор с персами «весьма необходимым», а самого Иовиана представляет спасителем римского войска как от мечей врагов, так и «от превратностей местности» (VII.31.1-2).

Доказательством благосклонности Бога к православному императору становится для Орозия судьба Валентиниана I, который обретает багряницу за свой религиозный подвиг, совершенный им во времена Юлиана Отступника (VII.32.3). Твердость императора в Православии вскоре приводит его к победе над саксами (VII.32.10), а успехи Империи при Валентиниане позволяют готам-христианам искать защиты от своего короля-язычника и гонителя Атанариха именно в римских пределах (VII.32.9).