История против язычников

Стремление Орозия увидеть участие Господа в истории Империи приводит к тому, что он применяет идею Божественного наказания даже в отношении императоров, не запятнавших себя кровью христиан. Так, например, Бог выступает у Орозия карателем нечестивого императора Коммода, который погряз в распутстве, истребил многих сенаторов: «За бесчестные проступки царя последовало наказание Городу: ибо, на самом деле, Капитолий был поражен молнией, и занявшийся от нее пожар благодаря порывам ветра уничтожил знаменитую библиотеку, сгорели также и другие дома. Затем другой пожар, случившийся в Риме позже, сравнял с землей святилище Весты, Палатин и многие кварталы Города» (VII.16.2-3).

Итак, для Орозия, как и для его христианских предшественников, фигура Константина Великого становится ключевой. Несмотря на то, что под влиянием страстей этот император совершил необъяснимый поступок (убийство родственников, в том числе сына Криспа, VII.28.26), Орозий воспринимает его как личность, с которой начинается новая история Империи. Не случайно в «Истории» имя Константина часто сопровождается эпитетом «первый». Несмотря на то, что Орозий не отрицает принадлежность императора Филиппа Араба к христианству,[125] именно Константин для него «первый христианский император» (VII. 28.1). «Он первым и единственным из римских царей воздвиг город своего имени» (VII.28.27). «Константин первый законным порядком и благочестиво изменил положение, и в самом деле, без всякого насилия над людьми он постановил эдиктом закрыть языческие храмы» (VII.28.28). Константин становится родоначальником новой Империи: все императоры после него, за исключением Юлиана, были христианами (VII.28.2). Появление христианина на римском престоле заставляет дьявола сменить тактику: он начинает воздействовать на императоров не через идолопоклонничество, а через еретические учения (VII.29.2).

Второй период христианской истории рассматривается Орозием в рамках все той же мелитоновской концепции. Место терпимых императоров занимают теперь императоры ортодоксальные, а место гонителей — как исповедники христианства в еретическом толке, так и язычники, помышляющие о реставрации идолопоклонничества. Принцип Божественного воздаяния правителям продолжает быть определяющим, а участие Бога в истории еще более зримым. Всевышний все чаще вмешивается в историю, открыто помогая православным монархам и наказывая первых лиц государства (императоров, высших сановников, тиранов), исповедующих арианство или стоящих на позициях идолопоклонничества.

Сама предложенная Орозием характеристика времени правления Константина служит подтверждению универсальности данного принципа. Рассказ о Гражданской войне 305-313 гг. призван показать очередной пример реакции негодующего Господа на последних гонителей. В духе Лактанция Орозий вспоминает о гибели очередного гонителя, включая в их число и Лициния, недавнего союзника Константина (VII.28.4-22). Победа Константина над гонителями влечет за собой триумф Православной Церкви также над еретичеством. При этом любопытно, что характеристика арианского учения помещается Орозием не в рассказ о Константине Великом, что было бы оправдано хронологически, а в отрывок, посвященный Констанцию II (VII.29.1-4). Тем самым автор снимает ответственность за появление заблуждений в Церкви с периода правления первого христианского императора. Краткий рассказ об Арии в отрывке, посвященном временам Константина Великого, сводится к изображению скорой и легкой победы над ересиархом. Едва лишь Арий становится знаменит, как первую победу над ним одерживает св. Александр Александрийский, изгоняя его из Церкви (VII.28.24). Новая попытка Ария вызвать замешательство среди верующих и беспорядки заканчивается тем, что учение его было «изобличено и осуждено» на Никейском соборе (VII.28.25). Далее, благодаря обращению Константина к христианству Богом попускается, чтобы основанный этим императором город не только сравнялся внешней красотой и могуществом с Римом, но и невероятно быстро возвысился (в отличие от Рима, который «шел к своей вершине на протяжении многих веков и несчастий», VII.28.27). Наконец благочестие императора было вознаграждено и тем, что государство мирно перешло в руки его сыновей (VII.28.30).