История против язычников

В роли антагониста православного Валентиниана I у Орозия выступает арианин Валент II, которого Орозий представляет наиболее одиозным противником православной веры. Уже само появление Валента на исторической арене сопровождается разрушительным землетрясением. То, что землетрясение, случившееся во времена благочестивого Валентиниана, явилось реакцией на факт назначения Валента соправителем, выражено у Орозия на композиционном уровне: упоминание о нем (VII.32.5) помещено между фразой о назначении Валента соправителем (VII.32.4) и историей крещения будущего императора от еретика Евдоксия (VII.32.6). Рассказ Орозия о единоличном правлении Валента напоминает отрывок из истории императоров-гонителей; в отличие от язычника Юлиана, только мечтавшего о расправах над христианами, Валент начинает открытую войну со сторонниками Православия. Не случайно его религиозная политика характеризуется Орозием исключительно в военных терминах: в египетские пустыни против бежавших туда монахов направляются трибуны и солдаты, «...чтобы вырвать оттуда... святых и истинных воинов Божьих; тогда там уничтожены были многочисленные армии святых» (VII.33.3). Валент проявляет коварство, обманывая готов: в ответ на их просьбу прислать им учителей святой веры он «в пагубной извращенности отправил к ним учителей арианской догмы» (VII.33.19). За гонением на ортодоксальных священнослужителей и монахов следует мятеж Фирма в Африке (VII.33.5), а «некоторое время спустя, как Валент начал по всему Востоку терзать Церкви и убивать святых, этот корень несчастий дал обильнейшую поросль»: начинается нашествие готов (VII.33.9-10). Крах римской армии под Адрианополем и гибель Валента позволяют Орозию еще раз обратиться к рассуждениям об участии Бога в истории и подчеркнуть универсальность принципа наказания Господнего нечестивых императоров (VII.33.13-19).

Возрождение Империи, выход ее из кризиса, связанного с правлением Констанция II, Юлиана и Валента II, происходит при Феодосии Великом. Он становится одной из важнейших фигур истории «христианской Империи» Орозия. Рассказ о его правлении наполнен большим количеством подробностей, по своему объему он явно превосходит прочие отрывки, даже рассказ, посвященный временам Константина Великого.

Несмотря на проявление явного уважения к Валентиниану I и Грациану, именно Феодосии оказывается для христианского историка тем правителем, при котором происходит реставрация государства после правления еретиков, когда «положение государственных дел пришло в упадок» и было «на грани разрушения» (VII.34.2, 5). Для Орозия также очень важно, что результаты правления Феодосия продолжают ощущаться его читателями. Нередко он употребляет формулы типа «это происходит до сих пор», «мы пользуемся этим поныне».

Уже обращение к истории восшествия Феодосия на престол служит Орозию аргументом в доказательстве его главной идеи о благополучии добродетельных христианских императоров и наказании императоровязычников. Орозий проводит параллель между испанцем Траяном, которого Нерва в тяжелые для государства годы назначил своим соправителем, и испанцем Феодосием, которого Грациан, «исходя из необходимости поправить государство», также облачил в пурпур (VII.34.2). Цель подобного сравнения очевидна, Орозий не случайно называет решение Грациана более совершенным: «Если во всех добродетелях человеческой жизни Феодосии был равен Траяну, то в служении вере и религиозном рвении превосходил его, ведь тот был гонителем Церкви, а этот ее ревнителем. И вот, Траяну не было дано и единственного сына, чтобы он возрадовался наследнику, а славное потомство Феодосия поколение за поколением до сих пор правит на Востоке, также как и на Западе» (VII.34.3-4).

Вера Феодосия Великого позволяет ему «с Божьей помощью» победить аланов, гуннов и готов, которых боялся и не мог одолеть такой великий правитель, как Александр Македонский (VII.34.5). Феодосии, как в свое время Август, приносит с собой в Империю мир и покой — главное, что отличает христианские времена от языческой эпохи: «Чтобы в беспрестанных боях не потерять и малой части римского войска, он заключил договор с Атанарихом, королем готов» (VII.34.6), а после смерти этого короля «все племена готов... отдали себя под власть Римской империи» (VII.34.7). Вслед за готами о мире стали просить персы, и «был заключен договор, благодаря которому весь Восток и поныне наслаждается величайшим покоем» (VII.34.8).