История против язычников

Особенно показательна в этой связи история Маскезила, которую Орозий приводит в рассказе о начале правления Аркадия и Гонория. Вся эта история сводится к следующему. Брат Маскезила Гильдон, являвшийся комитом Африки, воспользовавшись малолетством наследников Феодосия Великого, попытался узурпировать власть в Африке. Маскезил, испугавшись планов брата, устремился в Италию, оставив в Африке двух своих сыновей, которые вскоре были убиты Гильдоном (VII. 36.2-4). Отправленный против узурпатора Гильдона, Маскезил, вспомнив о том, что Феодосии свои победы одержал благодаря упованию на Бога, отправляется на остров Капрарию, откуда берет с собой монахов, проводя с которыми ночи и дни в молитвах и постах, «стяжал победу без битвы и без насилия совершил отмщение» за убитых сыновей (VII.36.5). Орозий подробно описывает чудо явления Маскезилу блаженного Амвросия Медиоланского, который дал во сне полководцу необходимые советы, принесшие победу (VII.36.6-10). Таким образом, герой самостоятельно приходит к правильному выбору, в то время как Бог через святого помогает ему в этом, а потом поощряет за правильный поступок. Важность правильного выбора Орозий усиливает дальнейшим рассказом о перемене в Маскезиле: «Истинно, когда тот же самый Маскезил, ставший дерзким от избытка успехов, презрел соучастие святых мужей, с которыми прежде, сражаясь во имя Бога, одерживал победы, он дерзнул осквернить Церковь и не поколебался вырвать некоторых из ее рядов. За святотатство последовала кара, ибо спустя некоторое время он один был наказан теми же самыми, кого он вырвал из Церкви на казнь, но кто уцелел. Он испытал на себе одном, как в обоих случаях неизбежно вершился суд Божий: ибо он был услышан, когда уповал на Бога, и был убит, когда презрел Его» (VII.36.13).

Именно такое расширенное толкование мелитоновской концепции позволило Орозию снять вину за дестабилизацию обстановки в Империи накануне «падения» Рима с Гонория, возложив ее на Стилихона, образ которого Орозий конструирует, в основе своей, по канонам греко-римской и раннехристианской историографии. Он не просто сообщает о низком происхождении Стилихона, но делает акцент на его варварской сути: Стилихон происходит «из вандалов, народа подлого, алчного, вероломного и коварного» (VII.38.1).[130] Стилихон властолюбив, он стремится, создав обстановку нестабильности в Империи, привести к власти своего сына (VII.37.1). Он намеренно держит ситуацию с готами, слезно просившими мира, в подвешенном состоянии между миром и войной (VII.38.2). Именно он виновник вторжения вандалов, свевов, аланов и бургундов в границы Империи (VII.38.3). Вспоминая о сражении близ Полленции, Орозий стремится показать, что это полководец Стилихона, варвар и язычник Савл, нарушает праздник святой Пасхи, начав в этот день сражение с готами (VII.37.2). Наконец, с именем этого комита и опекуна Гонория связана угроза реставрация язычества: сын Стилихона издавна помышлял открыть гонения на христиан (VII.38.1).

Однако даже не Стилихон несет на себе конечную ответственность за падение Рима. Всю вину за случившееся Орозий возлагает на многочисленных римлян, которых обвиняет в обращении к идолопоклонничеству и упорстве в нем. В этой связи особую значимость приобретает рассказ о появлении под стенами Рима язычника Радагайса (VII.37.4-15), написанный под впечатлением от прочтения одной из глав «Града Божьего» Августина (V.23).[131] Этот рассказ и у Орозия, и у Августина напрямую связан с историей нападения на Рим Алариха. Сравнение язычника Радагайса, потерпевшего благодаря вмешательству Бога поражение под Римом, с христианином Аларихом, которому было позволено захватить Город, дает возможность обоим христианским интеллектуалам через использование идеи Божественного домостроительства поставить точку в споре с язычниками о природе трагедии 410 г. Вот как об этом пишет Орозий: «Бог, справедливый Управитель рода человеческого, захотел, чтобы погиб враг-язычник, и позволил, чтобы враг-христианин оказался сильнее, с той целью, чтобы язычники и злословящие римляне были смущены гибелью первого гота, также как и наказаны вторым, посланным против них» (VII.37.11). При этом Орозий, делая ответственными за оба готских вторжения Стилихона и самих римлян, остается верным сторонником мелитоновской теории. Подобный исход, то есть победа над язычником Радагайсом, избавление Рима от жестокого разграбления — награда Гонорию за его веру: «Редкостное для правителя самообладание и святая вера императора Гонория заслужили немалой награды от Божественного милосердия» (VII.37.11).