История Сирии. Древнейшее государство в сердце Ближнего Востока

В том, что касается роскоши и беспутства, то пальма первенства по праву достается Антиохии с ее пригородом Дафной. Здесь, в этом северносирийском уголке, как нигде больше в Римской Сирии, жизненные удовольствия считались главнейшей целью, а долг и обязанности – делом второстепенным. Помпей позволил Антиохии сохранить привилегию автономии, которой она обладала при Селевкидах. После победы при Иссе (194) Септимий Север за поддержку, оказанную Антиохией его сопернику, низвел ее до уровня метрополии и превратил в «деревню» Лаодикии. Его преемник Каракалла сделал ее колонией. Юлий Цезарь одарил ее, помимо прочего, новыми зданиями театра и амфитеатра. Ирод Великий прибавил дорогу и колоннаду. Калигула, Траян и Адриан – бани. Антонин Пий вымостил главную улицу египетским гранитом. Коммод (177–192) вновь стал устраивать регулярные Олимпийские игры. Во времена Иосифа Флавия это был третий по величине город империи (после Рима и Александрии). С наступлением темноты его мощеные улицы и общественные площади освещались фонарями. В отличие от других городов, здесь ночное освещение улиц почти равнялось дневному свету. В панегирике родному городу поздний антиохийский ритор Либаний (314 – ок. 393) упоминает эту особенность: «Светильник солнца сменяют другие светильники, превосходящие освещение египтян. И ночь у нас одним только отличается ото дня, видом света».

Терракотовая статуэтка в виде двух девушек-музыкантш на спине верблюда. Девушки сидят под навесом, прикрепленным к седлу с пышной драпировкой. Одна играет на барабане, другая на двойной флейте. По-видимому, девушки принимают участие в религиозной процессии, проводящейся каким-то храмом. Подобная сцена, вероятно, была привычной для сирийцев в римские времена. Лувр, Париж

Подобного больше не говорится ни о едином городе Античности. Описав источники Дафны и акведук, ведущий оттуда в Антиохию, Либаний[201] похваляется:

«Каждая из общественных бань изливает воды, сколько река, а из частных одни, как те, другие разве не многим менее… Можно усмотреть богатство источников в количестве домов. Дело в том, что сколько домов, столько водоемов, вернее же, при каждом их много, и большинство мастерских прикрашено этим. Поэтому мы не вступаем в борьбу около общественных водоемов, кто вперед кого зачерпнет воды, что удручает многие города из богатых золотом. У них сильная толкотня вокруг водоемов, плач из-за разбитой посуды, раны подле источников. У нас же, благодаря тому что у каждого водоем внутри дома, общие текут напоказ. Прозрачность же воды хорошо можно проверить тем путем, если, наполнив водовместилище, остановить приток в него воды. Подумаешь, он – пустой. Так дно отчетливо блестит под водою. Поэтому не знаю, зрелище это может ли скорее разжечь жажду, чем утолить».

Римский акведук, по которому в Антиохию текла вода из Дафны

Дорога между Антиохией и Дафной – расстояние в 5 миль (8 км) – была окаймлена парками, фонтанами, виллами и великолепными строениями, вполне подобавшими той веселой толпе, которая стекалась от городских ворот к месту священного развлечения. Дафна сама представляла собой увеселительный сад окружностью в 10 миль (16 км) – «чистейший дар царицы нимф», по словам Либания. Это место славилось на весь мир своими струящимися и бьющими фонтанами, тенистыми тропинками, чудными лаврами (в честь которых оно и получило свое имя) и высокими кипарисами, посвященными Аполлону. Даже христианские императоры в последующие века пощадили эти деревья. Запрет на их вырубку все еще действовал в VI веке. В священной роще протекал ручей, вода в котором по неизвестным причинам периодически возмущалась. В это время тамошние жрецы впадали в экстаз и начинали прорицать. С дафнийским оракулом советовались даже императоры. Храм Аполлона и Дианы, построенный Селевком, обладал правом убежища. Его стены из сверкающего мрамора с двух сторон обрамляли ряды колонн, и стоявшая в нем колоссальная статуя Аполлона доходила почти до самого потолка. Ранние императоры, совершая паломничество в Дафну, разбивали лагерь и ночевали в палатках. Диоклетиан (284–305) выстроил там дворец, который затем украсил Феодосий (378–395). Адриан, который, будучи легатом Сирии, именно в Антиохии получил весть о своем восшествии на престол, подарил Антиохии несколько зданий, а Дафне – театр. Он отремонтировал и расширил акведуки, снабжавшие водой оба города. Дафну украшали и другие постройки. «Ни один город во всей империи не превосходил ее по великолепию и пышности общественных сооружений»[202]. Ее главная улица длиной 2 мили (3 км) с крытой колоннадой по обеим сторонам и широкой проезжей частью посередине пролегала через центр города параллельно Оронту.