История Советского Союза. 1917-1991

Примечательно, что эта идея, подкреплённая скудными, но вполне аутентичными цитатами из Ленина, была направлена против Троцкого. Сталинская статья была первым залпом в войне за наследство Ленина. Теоретические различия между Сталиным и Троцким в целом сводились к расстановке акцентов: даже Сталин признавал, что «окончательная победа», в отличие от просто «победы» социализма, возможна только во всемирной пролетарской коммуне. Но Сталин изображал Троцкого человеком, недостаточно верящим в Советскую Россию и в «союз пролетариата и трудящегося крестьянства», осуществившего в России социалистическую революцию, и теперь, по Сталину, дающий возможность построить социалистическое общество. Это классический пример сталинского оружия, которым в дальнейшем он будет пользоваться всё чаще и чаще: преувеличить и исказить взгляды оппонентов, жёстко заклеймить их с единственно и гарантированно верных позиций. «Троцкизм», «левый уклон», «правый уклон» — всё это со временем в сталинской риторике приобрело значение — «неленинизм» и, соответственно, «антиленинизм», который «объективно» является пособником империализма. Со временем Сталин смог незаметно провести мысль о том, что все его оппоненты являются не кем иным, как врагами советского строя.

Во всяком случае, в ленинских статьях было столько же основания для концепции «социализма в одной стране», сколько и для утверждений Троцкого о том, что предпочтение должно быть отдано мировой революции. Но именно Сталин ухитрился пролезть в святыню и выдать свою интерпретацию за единственно верную и истинно ленинскую, и к тому же обосновать её. В резолюции XIV Партийной конференции в апреле 1925 г. сказано, что в основном победа социализма (но не в смысле окончательной победы), несомненно, возможна в одной стране.

Так «социализм в одной стране» стал официальной доктриной партии, и следовало ждать последствий её применения. Наиболее ощутимыми они стали в области экономики. В целом под «строительством социализма» подразумевалось развитие российской промышленности. Ленин предполагал достичь этого путём создания в стране привлекательных для иностранного капитала концессий, откровенно признавая, что Россия нуждается во внешней помощи, пусть даже от капиталистов. Было заключено несколько крупных сделок, но всё же в 1928 г. иностранные концессии дали только 0.6% от валового национального продукта. В этом нет ничего удивительного, если вспомнить, что большевики преднамеренно отказались от выплаты внешнего долга дореволюционной России — много лет ушло у них на то, чтобы вновь завоевать репутацию платёжеспособных партнёров.

Во всяком случае, дела обстояли так, что экономическое развитие России находилось в зависимости от её собственных ресурсов. Оппозиция, начавшая группироваться вокруг Троцкого, считала, что этого можно добиться только путём жёсткого государственного планирования с привлечением ресурсов из частного сектора для создания тяжёлой промышленности. Её продукция должна будет поддерживать все секторы экономики, включая лёгкую промышленность и сельское хозяйство, и в конце концов будет способствовать росту их производительности. Предположительно следовало быть готовыми к нескольким годам нехватки потребительских товаров, пока ресурсы из лёгкой промышленности будут отвлекаться для вложений в тяжёлую индустрию. Виднейший оппозиционный экономист Евгений Преображенский даже назвал этот процесс «первоначальным социалистическим накоплением», уподобив его «первоначальному капиталистическому накоплению», описанному Марксом в «Капитале». Тем не менее он утверждал, что период этот будет менее тяжёлым, чем первоначальное накопление при капитализме, поскольку (а) затронет в основном «буржуазный» сектор экономики, и (б) прибавочная стоимость будет использована в конечном счёте для роста всеобщего благосостояния, а не на роскошь для избранных.

Основным объединяющим моментом в оппозиции было неприятие НЭПа, вообще широко распространённое в партии. У них вызывали отвращение охрипшие от крика, неопрятные и жадные крестьянские рынки, дебоши в ночных клубах, разодетая в шелка и бархат театральная публика — казалось, что никакой революции вообще не было. Даже проститутки вновь появились на улицах. Преображенский предостерегал — и Троцкий в этом его поддерживал, — что если социалистический сектор экономики не получит решительных преимуществ, то стране будет угрожать власть кулаков и нэпманов (торговцы, лавочники и мелкие предприниматели). С другой стороны, быстрая индустриализация дала бы возможность механизировать сельское хозяйство, что подтолкнуло бы крестьян к коллективным хозяйствам, как это советовал Ленин. В платформе оппозиции в сентябре 1927 г. Троцкий утверждал, что только мощная социалистическая индустрия может помочь крестьянам направить сельское хозяйство по линии коллективизации.