История Центральной Европы с древних времен до ХХ века

Собственно говоря, Франция обратилась к Великобритании с целью потребовать от России восстановления королевства Польского, созданного на Венском конгрессе. Но ответ Великобритании был отрицательным. На Парижском конгрессе вообще не упоминались ни польский вопрос, ни какая-либо проблема национальностей, за единственным исключением румынского вопроса. Однако случилось так, что после Крымской войны проигравшая Россия оказалась менее ослаблена, чем Османская империя. Поэтому не вся Бессарабия, которую царь Александр I аннексировал в 1812 г., а лишь территория небольшого района в устье Дуная, полученная Россией в 1829 г., теперь была возвращена Молдавии, при этом султан должен был расширить автономию обоих румынских княжеств. В целом, хотя Крымская война была одной из редких неудач в продвижении России, она так мало изменила ситуацию в Европе, что – кровопролитная и дорогостоящая – она практически велась напрасно. Во всяком случае, власть над народами Центрально-Восточной Европы нескольких крупных держав, казалось, просто подтвердилась. При этом Россия и Пруссия остались в традиционно дружеских отношениях, русско-австрийская напряженность не имела более глубоких последствий, а освобождение Балкан от власти турок слегка отсрочилось.

Отложено было даже объединение двух автономных Дунайских княжеств, которые сначала были целью национальных притязаний румын и казались предварительным условием создания полностью независимого Румынского государства. Даже когда в 1858 г. и Молдавия, и Валахия получили право выбирать себе князей, было особо оговорено, что они не будут объединены, и лишь выбор одного и того же князя Александра Кузы в них обеих на следующий год практически положил конец их разделению. Однако лишь во время интервенции Наполеона III[73] другие государства в 1862 г. наконец признали не только это объединение под властью одной личности, но и слияние обоих парламентов. Но даже тогда новая Румыния – результат вековых стремлений молдавского и валахского правителей – включала далеко не все румынское население, которое отчасти осталось под властью Австрийской и Российской империй, в то время как объединенное княжество осталось вассалом Османской империи, как и Сербия.

Что касается Сербии, которая занимала нейтральную позицию во время Крымской войны, то Парижский конгресс просто заменил гарантию автономного статуса Сербии, данную Россией, защитой всех великих держав. Напрасно главный советник князя Александра Карагеоргиевича Илья Гарашанин планировал объединить всю Югославию. Сербия сама проходила через опасный кризис из-за давней вражды двух династий, в результате которого Обренович вернулся к власти после отречения от престола Александра в 1858 г. Даже в такой обстановке происходил заметный прогресс в области управления и культурного развития страны, особенно при Михаиле Обреновиче, преемнике своего отца Милоша с 1860 г., – он вернулся к идее сотрудничества с другими балканскими народами, чтобы добиться для всех них полной независимости. Несмотря на его убийство в 1868 г. сторонниками Карагеоргиевича, эту политику продолжил его племянник Милан. Но Сербии пришлось ждать другого иностранного вмешательства в балканские проблемы, равно как и движению за независимость в Болгарии, умеренное начало которого можно тоже проследить до Крымской войны.

После этой войны политика Наполеона III, несмотря на его доброжелательный интерес к судьбе румын – балканского народа, говорящего на романском языке, – повернулась главным образом к западным проблемам, а его действенное покровительство движениям за национальное объединение ограничилось Италией. Даже при этом успехи итальянского национального движения в войне 1859 г. и событиях следующего года были стимулом для аналогичных тенденций в Центрально-Восточной Европе. Однако имелась и существенная разница. В случае с итальянцами проблема состояла главным образом в объединении их различных государств, и лишь уступка Ломбардии Австрией по договору от 1859 г. была одновременно освобождением от иностранного владычества. Напротив, власть Австрии оставалась прочно устоявшейся не только в ее оставшихся владениях, включая Венецию, но и во всех других негерманских частях империи Габсбургов. И эта власть Австрии вызывала к себе ненависть как иностранная, потому что ее продолжали осуществлять не только германская династия, но и, главным образом, германская бюрократия, которая вместе с немецкими языком и культурой была самой сильной централизующей силой в монархии.