История Центральной Европы с древних времен до ХХ века

В начале XX в. мир в Европе, который, за исключением Балкан, ничто не тревожило с 1871 г., казался таким прочным, что войны в далеких от Европы странах, в которых были задействованы ведущие европейские державы, не имели никаких последствий для этого континента. Это верно даже для самой важной из этих войн – Русско-японской, которая, несмотря на одновременно вспыхнувшую в России революцию, не была использована ни одним из ее соседей для того, чтобы поставить под угрозу ее безопасность на Западе. Наоборот, за несколько месяцев до заключения мира с Японией в Портсмуте, штат Нью-Хэмпшир США, в шхерах Финляндии близ острова Бьёрке, где царь Николай II встретился с императором Вильгельмом II 11 (24) июля 1905 г., шли переговоры о российско-германском союзе.

Если этот договор, который был возвратом к давней традиции и ввиду немецко-австрийского союза – к концепции Союза трех императоров, так и не вступил в законную силу, то только потому, что он казался несовместимым с ранее заключенным франко-российским союзом, который в связи с англо-французским соглашением от 1904 г. привел к возникновению Тройственной Антанты Франции, Великобритании и России, с 1907 г. противопоставившей эти три государства Тройственному союзу Германии, Австро-Венгрии и Италии. Но даже такая группировка казалась не непосредственной угрозой международному миру, а скорее установлением долговременного баланса сил в Европе.

Начиная с 1905 г., однако, последовала серия кризисов, которые ясно дали понять, что такой баланс, неустойчивый как обычно, не является гарантией отсутствия столкновений противоречивых интересов среди великих держав. Некоторые из этих кризисов, особенно опасные Марокканские кризисы 1905–1906 гг., 1908–1909 гг. (инцидент в Касабланке) и 191 1 г., не имели практически никакого отношения к реальным устремлениям европейских народов и, безусловно, ничего общего с чаяниями народов Центрально-Восточной Европы. Поэтому, естественно, Австро-Венгрия, как единственная крупная держава, не имевшая колониальных амбиций, а имевшая вместо них много внутренних проблем, типичных для неурегулированной ситуации в Центрально-Восточной Европе, избегала напрямую ввязываться в эти проблемы, хотя Габсбургская монархия оставалась верной Тройственному союзу. В целом внешняя политика Австро-Венгрии оставалась осмотрительной и сбалансированной до тех пор, пока ею руководил граф Агенор Голуховский – сын польского государственного деятеля с таким же именем, который 50 лет назад сыграл такую созидательную роль во внутренней политике монархии.

Но в 1906 г. Голуховского на посту министра иностранных дел сменил честолюбивый дипломат – барон (позднее граф) Алоиз фон Эренталь, который после долгих переговоров на конференции в Бухлау в сентябре 1908 г. принял предложение такого же честолюбивого министра иностранных дел России Александра Извольского. Это предложение было удивительно схоже с предложением, которое предшествовало оккупации Боснии и Герцеговины. Теперь, 40 лет спустя, Россия дала Австро-Венгрии свое согласие на окончательную аннексию этих провинций при условии, что Габсбургская монархия в свою очередь согласится на открытие Черноморских проливов для российских военных кораблей. Таким образом, снова встал деликатный «восточный» вопрос. Как обычно, он затронул не только Османскую империю и все державы, заинтересованные в ее судьбе, но и нетурецкие народы Балканского полуострова, освобожденные лишь частично и ожидающие окончательного раздела европейских территорий, все еще удерживаемых Турцией.

Однако это была не единственная причина, по которой объявление об аннексии Боснии и Герцеговины Австро-Венгрией 6 октября того же года в сочетании с провозглашением полной независимости Болгарии под властью принявшего титул царя Фердинанда I спровоцировало особенно тяжелый европейский кризис, который на этот раз вызвал к себе самый большой интерес среди всех народов Центрально-Восточной Европы, особенно славян. Извольский посетовал, что Эренталь сделал это объявление неожиданно, не дождавшись ратификации русско-австрийской сделки другими державами, которые на самом деле были против открытия проливов только для России. Последняя поэтому ничего не получила и была так же возмущена односторонними действиями Австро-Венгрии, как и Франция и Великобритания.