Историки Французской революции

В архиве А.З. Манфреда сохранились также многочисленные письма советских историков - как личного, так и научного характера. Среди его постоянных корреспондентов были академики М.В. Нечкина, И.И. Минц, В.М. Хвостов, С.Д. Сказкин, а также видные советские франковеды, работавшие не только в Москве, но и в союзных республиках, в частности в Армении, Грузии, на Украине. Поступавшие к А.З. Манфреду письма от его зарубежных и советских коллег свидетельствуют об огромном, непререкаемом научном авторитете, которым он заслуженно пользовался среди советских историков. В их посланиях неоднократно выражалась высокая оценка его книг. В целом все эти письма косвенно подтверждают правоту его учеников, имевших все основания характеризовать А. З. Манфреда как историка, стоявшего «наравне с самыми выдающимися умами в мировой исторической науке»[917].

Убедительным подтверждением тому являются публикуемые далее письма академика М.В. Нечкиной, свидетельствующие о ее глубочайшем уважении и неподдельной симпатии к А.З. Манфреду как к замечательному человеку и авторитетному историку, мнением которого она дорожила. На заседании сектора Новой истории стран Западной Европы и Группы истории Франции, посвященном его памяти, М.В. Нечкина 9 февраля 1977 г. заявила: «Так хотелось бы сказать ему самые лучшие слова в глаза... Мы можем сказать, что Альберт Захарович не умер - он остался с нами потому, что навсегда останется его большой вклад в науку»[918]. По свидетельству В. А. Дунаевского, на выборах в АН СССР М.В. Нечкина не только всегда голосовала за кандидатуру А.З. Манфреда, но и тяжело переживала из-за его неудач на них. Неслучайно кончину А.З. Манфреда, последовавшую 16 декабря 1976 г., за четыре дня до очередных выборов в АН, скрывали от М.В. Нечкиной, находившейся тогда в санатории АН в «Узком». Не будучи в состоянии из-за болезни присутствовать на этих выборах в Отделении истории, она 2 января 1977 г. записала в своем дневнике: «Ко мне возили урну, я голосовала в постели. Манфред! Манфред! Как ужасно. От меня скрыли, но я догадалась по отсутствию имени в бюллетене»[919].

В свою очередь, сама М.В. Нечкина, крупнейший специалист по истории русского освободительного движения XIX в. и автор многочисленных научных трудов, была непререкаемым авторитетом для А.З. Манфреда. Ее мнением, по собственному признанию А.З. Манфреда, он очень дорожил[920]. Его вдова, ныне покойная Н.В. Кузнецова, мне рассказывала, что о Милице Васильевне он отзывался не так, как о других академиках[921]. Ярким тому свидетельством является его письмо к М.В. Нечкиной от 30 июля 1976 г., в котором он приглашает ее к участию в издании сборника статей, намеченного к публикации совместно с видными французскими историками: «В конце мая я был в Париже, встретился с Фернаном Броделем, - писал он, - и с ним договорился (действуя по поручению нашего Института) об издании одновременно в Москве и в Париже, на русском и французском языках, совместного советско-французского сборника. Примерное рабочее название этого общего сборника: Россия и Франция XVIII-XIX вв. Культурные связи. Речь идет о разных формах идейного, духовного, интеллектуального взаимовлияния, или сотрудничества передовых людей обеих стран. Сборник должен выйти под грифом нашего Института всеобщей истории АН СССР и Парижского Университета и Высшей школы социальных наук. Очень прошу Вас поддержать это важное - научно и политически - начинание своим участием в сборнике»[922].

Сохранившиеся в архиве А.З. Манфреда письма его советских коллег датированы 1950-1970-ми гг. Их изучение, с одной стороны, дает более полное представление о роли А.З. Манфреда в советской исторической науке, с другой - дополняет новыми штрихами еще не воссозданные нами полностью портреты ряда его коллег. В совокупности же они являются сегодня своего рода нерукотворным памятником ушедшей от нас эпохи, в которой мы когда-то жили и трудились бок о бок со многими из них.

Из этих многочисленных писем можно также узнать интересные подробности об истории переводов основного, по моему мнению, труда А.З. Манфреда о Наполеоне Бонапарте на другие языки. Его французские коллеги, в том числе Ж. Годшо, Ж. Брюа, К. Виллар, сразу же после выхода в свет этой книги заявили о необходимости ее перевода на французский язык (подробнее об этом далее). Инициатором же такого перевода во Франции выступил его ближайший друг А. Собуль, а в ГДР ту же миссию выполнил академик В. Марков[923]. Интерес к новейшей биографии Наполеона, неоднократно переиздававшейся на русском, был велик и в других странах. Книга эта переведена на болгарский, словацкий, чешский, сербо-хорватский, немецкий, французский, венгерский, польский языки и высоко оценена нашими зарубежными коллегами. Причем на болгарском, чешском, словацком и немецком она выходила даже дважды[924].