Исцеление травмы развития. Детская травма и ее влияние на поведение, самооценку и способность к отношениям

«Понимаю, вы уверены, что знаете, в чем ваша проблема… но давайте допустим возможность того, что она несколько глубже».

Так мы предлагаем клиентке создать некоторое пространство между собой и своим объяснением проблем. Это часть процесса растождествления.

Принятие себя

Принятие себя – важная часть процесса исцеления. Мы приветствуем способность включить или даже поощрять те части себя, которые раньше осуждались, исключались и отвергались. Психотерапевт может сказать:

«Несколько раз в ходе психотерапии вы говорили, как сильно ненавидите эту испуганную часть себя, но может быть, вам удастся отнестись к ней с любопытством, а не с ненавистью и отторжением».

Мы предлагаем клиентам принимать себя, даже если у них есть проблемы, и поддерживаем их на этом пути. Мы хотим помочь клиенту отделить свою самооценку от того, что стало их обозначенной проблемой. Клиентке, которая действительно страдает от избыточного веса и всю жизнь ненавидела себя за это, психотерапевт может предложить:

«Может быть, у вас получится воспринимать себя как хорошего человека, у которого при этом есть проблемы с весом».

Этот паттерн самоотрицания не изменится за одну ночь, но так можно положить начало переменам, дать клиенту возможность начать относиться к себе иначе. Когда человек подходит к реальным проблемам, например к избыточному весу, с позиции самоотрицания, а не принятия себя, это может усилить ненависть к себе.

3. Работа в настоящем времени

НАРМ смещает внимание человека с его истории на процесс психотерапии, который разворачивается в настоящем. Как мы убедились на примере сессии с Карлой, представленной в главе 9, при работе с ранними шоковыми травмами и травмами развития невероятно важно уделять внимание настоящему. Следующий пример из клинического опыта иллюстрирует ориентацию НАРМ на процесс, а не на содержание; на настоящий момент, а не на личную историю человека.

Линда пришла ко мне после расставания. Она чувствовала себя преданной своим бывшим партнером, ожесточилась и с цинизмом относилась к идее найти любовь. Мужчин она описывала как людей «со страхом привязанности». В ходе прошлых психотерапевтических контактов Линда осознала свои дисфункциональные паттерны и рассказала, что выбирает мужчин, похожих на отца. Она винила себя за то, что «снова на это попалась», и за то, что поддерживала «дисфункциональные паттерны отношений», выбрав логичного, эмоционально отстраненного мужчину, который в ходе отношений отдалялся от нее все дальше. Линду беспокоило, что с момента расставания она начала переедать, не высыпалась и постоянно боролась с желанием закурить, хотя бросила десять лет назад. Когда я несколько раз в ходе сессии задавал ей вопрос: «Что вы переживаете сейчас, рассказывая об этом?», она отвечала, рассказывая мне о своих мыслях: «Думаю, что это связано с моим отцом. Он тоже всегда был отстраненным». Хотя я видел, что она явно расстроена, она словно терялась, когда я напрямую спрашивал, что она переживает в эмоциональном плане.