Исцеление травмы развития. Детская травма и ее влияние на поведение, самооценку и способность к отношениям

Линда сидела, крепко обняв себя за хрупкие плечи, и я заметил, что ее голос звучит напряженно, она избегает зрительного контакта и в целом кажется, что ее связи нарушены. Содержимое ее нарратива показало постоянные сложности в отношениях, и я отметил, что те же сложности проявляются в ее психотерапевтических отношениях со мной. Ее мысли про сложные отношения с отцом никак не помогали ей с трудностями здесь и сейчас, с проблемами в понимании своего текущего эмоционального и чувственного опыта и умением действительно присутствовать в моменте.

Логическое понимание источника проблем Линды не помогало ей разобраться с двойственной и нарушенной способностью устанавливать связи. С точки зрения НАРМ, фокусироваться на теме отца куда менее полезно, чем работать с ее текущим двойственным отношением к контакту. Несмотря на то что Линда желала прочной связи, лишь значительно позже в процессе психотерапии она поняла, как на самом деле ее боится. Кроме того, потом она узнала, что выбирает недоступных мужчин, таким образом ограничивая связи в настоящем.

Искажения времени

Травмы развития и шоковые травмы служат ловушкой для нашего сознания и жизненной энергии, запирая какую-то нашу часть в прошлом. Из-за этих травм мы продолжаем смотреть на мир глазами ребенка. Когда мы смотрим на настоящее через призму прошлого опыта, мы живем посредством воспоминаний, старых идентификаций и объектных отношений.

Из-за ранней травмы люди со стратегией выживания «Связь» особенно прочно застревают в прошлом и больше остальных идентифицируют себя со своей травмой. Начиная с первой сессии и дальше, на протяжении всей психотерапии мы стремимся обращать внимание клиента на то, что происходит здесь и сейчас. НАРМ исследует, как на уровне тела и идентичности люди впитывают ошибки окружения, с которыми столкнулись в детстве. А со временем подобный подход помогает им увидеть, как они воспроизводят нарратив прошлого в настоящем. В центре внимания не то, почему клиенты стали такими, какими являются, а то, что они испытывают в настоящем и как разрывают связь с собой сейчас. Изучение личной истории становится частью психотерапевтического процесса настолько, насколько это помогает клиенту осознать общую картину своей стратегии выживания. Возможность увидеть ценность для выживания старых паттернов в прошлом, которые перестали быть полезны во взрослом возрасте, помогает людям менее критично относиться к себе.

Вернуться к истинному «я» можно лишь в настоящем. Наш разум способен предсказывать будущее и вспоминать прошлое, однако тело существует здесь и сейчас. Даже при работе с личной историей человека НАРМ сохраняет в центре внимания текущий момент, поддерживая двойственную осознанность того, что было в прошлом и что происходит в настоящем. НАРМ-терапевт может задать такой вопрос:

«Что вы сейчас отмечаете в своем теле, рассказывая про отношения с отцом?»

Со временем, продолжая психотерапию с Линдой, я раз за разом возвращал ее внимание к тому, что происходит в настоящем. Благодаря тому что нам удалось провести границу между ситуацией в ее детстве и тем, кем она являлась в настоящем, мы смогли в значительной степени ослабить ее убеждение в том, что хороших мужчин не существует, а она сама – неудачница. Научившись прислушиваться к своим чувствам как на уровне эмоций, так и на уровне ощущений в настоящем, она смогла восстановить связь с эмоциями и телом.

По мере того как клиент учится прислушиваться к себе, его нервная система становится все более отрегулированной. Когда это происходит, клиенту становится все проще прислушиваться к себе. Когда нервная система приходит в норму, а болезненные идентификации ослабевают, клиенты постепенно включаются в происходящее здесь и сейчас. Справедливо и обратное: чем более полно клиент находится в настоящем, тем активнее регулируется нервная система и тем проще распознать и разрешить старые идентификации. В ходе этого процесса уменьшилась тяга Линды к перееданию, вернулся нормальный сон, а курить ей больше не хотелось. Когда она сместила фокус с произошедшего в прошлом и перестала винить своего отца и саму себя, и когда она смогла обнаружить и признать свой страх близости в настоящем, ее свобода воли стала сильнее, появилось ощущение своих сил, и она в меньшей степени стала воспринимать себя как жертву обстоятельств.

Парадокс перемен