• Создание безопасного места и контейнирование
• Работа здесь и сейчас, даже при работе с личной историей
• Определение ресурсов
• Поощрение положительного опыта связи
• Отслеживание диапазона устойчивости клиентов
• Титрование, чтобы помочь клиентам плавно выйти из диссоциации
• Работа с трудностями, которые возникают при укреплении связи и раскрытии
• Работа с клиентами, которые не чувствуют своего тела
• Работа с глазами, взглядом и проективными процессами
• Сострадательная и чуткая реакция, в том числе конфронтация с проявляемой клиентом интернализованной агрессией
• Поддержание двойственной осознанности прошлого и настоящего
• Предотвращение регрессии
• Мы проиллюстрировали принципы работы с постоянным взаимодействием дисрегуляции нервной системы и искажений идентичности, которые сплетаются в замкнутый цикл, подкрепляющий сам себя.
• Мы представили принципы работы с одновременным желанием и глубинным страхом связи у клиента и описали, как создать обстановку, поддерживающую укрепление связей, одновременно исследуя, как именно клиент разрывает связь с собой и окружающими.
• Мы объяснили функциональное единство между нахождением в своем теле и в настоящем времени, а также продемонстрировали, как помочь клиенту закрепиться в своем теле и присутствовать в настоящем. Мы предложили психотерапевтам и клиентам набор инструментов для работы со сложными паттернами раннего выживания по мере того, как они выражаются в процессе психотерапии и жизни клиента.
Процесс сепарации-индивидуации может произойти только тогда, когда связь полностью восстановлена на всех уровнях переживаний.
В этой главе представлены выдержки из длительного процесса психотерапии женщины, травма и жизненные трудности которой связаны с самыми ранними проблемами стратегии выживания «Связь». Эти отрывки иллюстрируют, как при работе с травмами развития и отношений самого раннего, дословесного периода на процесс психотерапии может повлиять использование нейроаффективных прикосновений, части подхода НАРМ.
К Алин Эмму направила коллега, которая работала с Эммой восемь месяцев и поняла, что их терапия зашла в тупик. Коллега посчитала, что проблемы Эммы можно было решить эффективнее при помощи подхода, который специально ориентирован на ранние дефициты привязанности и развития. Как мы уже убедились, из-за того, что ранняя травма может помешать развитию способности к регуляции эмоций, при работе с ней необходимо использовать такие вмешательства, в которых учитывается соматический аспект формирования «я».
Оказавшись в моем кабинете, Эмма чувствовала себя неуверенно и некомфортно. Она осторожно выбирала слова и избегала прямого зрительного контакта, периодически поглядывая на меня. Эмме было почти сорок лет, и она чувствовала безысходность из-за своего подавляющего страха людей, потребности отстраняться и изолироваться, а также глубочайшего одиночества. По ее же словам, Эмма была крайне чувствительна к тому, что о ней думают люди, и считала их источником боли и разочарований. Она называла людей «