Иван Грозный. Начало пути. Очерки русской истории 30–40-х годов XVI века

Если добавить ко всем этим летописным известиям сведения, что сообщает свадебный разряд Юрия Васильевича, брата Ивана IV (а согласно этим записям, среди присутствовавших на свадьбе не было никого из дома Глинских и тем более князя Пронского или его жены[506]), то выстраивается следующая картина. Вскоре после завершения бурных московских событий июня 1547 г. в столице начался розыск о злоупотреблениях Глинских, одновременно были подняты и челобитные псковичей (и, вероятно, поступившие из других городов). Розыск показал «явственно» вины Глинских и их «клиентов», и вполне вероятно, что ими было решено пожертвовать ради успокоения «мира»[507]. Предчувствуя грядущую опалу и памятуя о том, как обходились с опальными в предыдущие годы, Михаил Глинский решил от греха подальше перебраться в Литву по пути, проложенному Семеном Бельским и Иваном Ляцким. Можно даже попробовать определить, когда Михаил Глинский начал торить дорогу в Литву. Свадьба Юрия Васильевича состоялась 3 ноября 1547 г., а его свадебный разряд датирован сентябрем, тогда и подготовку побега тоже можно отнести к сентябрю (еще в июльской росписи «берегового» разряда М.В. Глинский сопровождал царя в Коломну, причем он назван в росписи боярином[508]).

К счастью для Михаила Глинского и Ивана Пронского, Иван, похоже, действительно решил встать на путь исправления и придерживаться совета, который дал ему митрополит Макарий на памятной встрече после пожара («царь же и государь слушая митрополита во всем опальных и повинных пожаловал»[509]). Опальные князья отделались легко – Иван «для отца своего Макария митрополита их пожаловал, казнь им отдал, а живот их и вотьчину велел взяти на себя»[510]. Сами же опальные, лишенные боярских чинов, были взяты на поруки – сохранилась поручная запись на Ивана Пронского от 9 декабря 1547 г. 35 князей и детей боярских, в том числе такие знатные, как князь Ф.И. Шуйский, Д.Р. Юрьев, А.А. Бутурлин, ручались, что если князь Иван «от государя нашего царя и великого князя Ивана Васильевича всеа Русии отъедет или збежит», «поручники» по князю заплатят царю 10 тысяч рублей[511].

Еще один любопытный пример и характеризующий Ивана как человека глубоко религиозного и вместе с тем впечатлительного. От его имени сын боярский А.Ф. Адашев (тот самый Адашев!) 30 сентября 1547 г. доставил в Троицу богатейший вклад – 7000 рублей[512] (напомним, что вклад по Елене Глинской, сделанный якобы от имени 7-летнего великого князя, составлял всего лишь 50 рублей).

Таким образом, если задать вопрос – действительно ли июньские события 1547 г. стали поворотным моментом в истории правления юного Ивана Васильевича, то, на наш взгляд, на него можно ответить утвердительно. Другое дело, что, как писал М.М. Кром, «за полтора десятка лет междоусобной борьбы боярские кланы накопили немало взаимных обид и претензий, трудно назвать хотя бы одно знатное семейство, в котором никто хоть бы раз не побывал в опале или в ссылке, не говоря уже о казненных и уморенных в тюрьме»[513]. Вполне естественным было бы предположить, что и сам путь преодоления политического кризиса будет столь же долгим, как и список счетов боярских кланов другу к другу. Невозможно было в одночасье преодолеть накопившиеся проблемы и разгрести образовавшие за годы «боярского правления» завалы. Однако первые шаги на этом пути летом – осенью 1547 г. были сделаны, и, что самое главное, Иван действительно наконец-то возмужал и осознал в полной мере, какая ответственность легла на его плечи как православного государя. Светлая сторона его натуры после июньского 1547 года пожара и бунта постепенно начала оттеснять на второй план темную. В жизни и самого Ивана, и Русского государства, персональным олицетворением которого он являлся, и русского общества произошел перелом. Занималась заря новой эпохи, которая получила характерное прозвище «время реформ». Но об этом речь пойдет в другой части нашего исследования. А пока, чтобы завершить наше повествование о юных летах Ивана Васильевича, обратимся к делам государевым и земским.

Глава IVДела государевы и земские

1. Дела государевы

Уделив столь много внимания придворным интригам и борьбе за власть в годы малолетства Ивана IV, мы не можем не остановиться на вопросах государственного управления, внешней и внутренней политики в это десятилетие, поскольку многое из того, с чем придется иметь Ивану Грозному в последующие годы его правления и внутри страны, и за ее пределами, завязывалось именно тогда. И начнем, пожалуй, эту последнюю главу нашего повествования с дел государевых – с войны и дипломатии в первую очередь.

Какое внешнеполитическое наследство оставили Ивану Васильевичу его отец и дед и с чем предстояло иметь дело юному великому князю и его боярам? Собственно говоря, в эпоху Ивана III завязываются три главных внешнеполитических узелка, развязать которые потом будет пытаться и его сын Василий, и внук Иван.