Иван Жолтовский. Опыт жизнеописания советского архитектора

Описанная череда событий, по-видимому, может быть трактована как рождение мастерской-школы Жолтовского – уникальной учебно-производственной институции, руководимой живым классиком. В литературе сюжет с появлением мастерской-школы изрядно мистифицирован. В частности, Г. Д. Ощепков написал, что в мастерскую-школу в 1945 году была «реорганизована» мастерская, которую Жолтовский возглавлял с 1939 года, очевидно, имея в виду архитектурно-проектную группу в Центральном военпроекте[199]. В свете изложенного выше это выглядит чрезмерным упрощением и обобщением, а ссылок на источники информации у Ощепкова нет. Тем временем датировка появления мастерской-школы 1945 годом стала чем-то наподобие аксиомы и даже дополнилась упоминанием о том, что мастерская-школа создавалась якобы правительственным документом

[200]. Увы, но такого документа не обнаружилось. Правда, 14 мая 1945 года вышло постановление СНК, которым утверждался состав Государственного архитектурного совета при председателе Комитета по делам архитектуры. Наряду с А. Г. Мордвиновым (председатель), А. В. Щусевым, В. А. Весниным, К. С. Алабяном, И. Э. Грабарем и другими видными деятелями искусства (отнюдь не только архитекторами) вошел в него и Жолтовский[201]

. Приходится допустить, что в результате некой аберрации это постановление связалось с мастерской Жолтовского, работавшей в системе Комитета по делам архитектуры, но фактически превратившейся в уникальный учебно-творческий коллектив гораздо раньше. Один из ведущих сотрудников мастерской-школы в 1950-х годах Н. П. Сукоян писал: «К концу войны, в декабре 1944 г[ода], правительством [было] принято решение о создании специальной архитектурной мастерской-школы академика архитектуры И. В. Жолтовского»[202]. В конце 1944 года автор этих слов находился в действующей армии, здесь он транслирует знание, воспринятое от коллег. Но приведенная им дата образования мастерской-школы совпадает с документально подтвержденной датой перевода к Жолтовскому ряда сотрудников Академии архитектуры СССР. Через несколько лет, в 1947-м, некоторые из них покинут мастерскую Жолтовского; их место займут тот же Н. П. Сукоян, В. М. Аникин, Е. Ю. Завадский

[203], Л. А. Каиров, С. И. Никулин, А. Б. Самсонов, К. А. Шуманская. Наряду с П. И. Скоканом, Г. В. Севаном, Г. Г. Лебедевым, Г. В. Михайловской, М. Н. Кругловым, В. В. Васильевой, В. Л. Воскресенским, Б. Н. Лазаревым они составят творческий костяк коллектива.

Возможно, впервые название «школа-мастерская» (оно встречается наряду с «мастерской-школой», здесь не было никакого строгого правила) использовал сам Иван Владиславович в 1946 году[204]

. А вот первой официальной бумагой, его фиксирующей, стало распоряжение Совета Министров СССР[205] от 5 сентября 1951 года, которым мастерская-школа была включена «в состав Архитектурно-планировочного управления Москвы ‹…› в качестве самостоятельной, состоящей на государственном бюджете и самостоятельном балансе учебно-проектной школы зодчества» и «в список ведущих проектных организаций первой группы, утвержденной постановлением Совмина СССР от 31 августа 1950 года»[206]. Задачами мастерской-школы, согласно распоряжению, являлось «проектирование зданий и сооружений Москвы, а также творческое и производственное воспитание в процессе проектирования и строительства высококвалифицированных зодчих-мастеров архитектуры». Этот документ, судя по датам, возник в прямой связи с присуждением Жолтовскому Сталинской премии.

Офис мастерской-школы располагался первоначально на третьей линии бывшего ГУМа, превращенного в 1930 году в административное здание; после возвращения ему торговой функции переехал на Пятницкую, а затем – на 1-ю Брестскую улицу, в помещения Моспроекта. Фронт работ был широким и разнообразным – от проектирования уникальных административных зданий в столице (Дом Союзов, Дворец Советов на Ленинских горах), ведомственных санаториев и домов отдыха до разработки типовых проектов для города и села. Упрощение технологии, по Жолтовскому, не должно было отрицать красоту и благородство. Следовательно, типовой дом не лишался украшений вовсе, а снабжался типовым, удобным для массового тиражирования декором. Это касалось и крупнопанельных домов, проектированием которых мастерская-школа занималась в 1952–1953 годах для конкурса, организованного Архитектурно-планировочным управлением Мосгорисполкома. Довольно оригинальной была идея Жолтовского об отсутствии необходимости маскировки межпанельного шва (считалось, что швы выглядят неэстетично, и их стоит чем-то закрывать). Но главное, что Иван Владиславович видел в панельном домостроении не способ удешевления стройки, а возможность «свободно лепить объемы» и создавать городские ансамбли «в небывало короткие сроки»[207]. Такой подход в середине 1950-х не имел перспективы даже в Москве.