Из дальних лет. Воспоминания. Том первый

«Его императорского величества военно-походная канцелярия. В г. Чугуеве. 22 сентября 1845 года, № 425.

Копия.

Милостивая государыня

Екатерина Ивановна!

Государь император, по всеподданнейшему докладу прошения вашего, от 19-го сего сентября, высочайше повелеть соизволил: во внимание к отличным заслугам и блестящим подвигам покойного сына вашего, генерал-майора Пассека: 1) производить вам пенсию, которая бы следовала покойному сыну вашему, с тем, чтобы после смерти вашей пенсия эта обращена была, по жизнь, четырем дочерям вашим: Ольге, Зинаиде, Людмиле и Евгении, каждой по ровной части; 2) выдать вам теперь же в единовременное пособие пять тысяч рублей серебром и 3) пересмотреть в общем собрании московских департаментов правительствующего сената всеподданнейшее прошение сына вашего титулярного советника Вячеслава Пассека по делу его с князьями Шаховскими о наследственном имении.

С особенным удовольствием, поздравляя вас, милостивая государыня, с этою монаршею милостию, имею честь присовокупить, что об исполнении таковых высочайших повелений вместе с сим сделано мною надлежащее распоряжение. Примите, милостивая государыня, уверение в совершенном моем почтении и преданности». Подлинное подписал: «В. Адлерберг».

Император Николай Павлович изъявил свое сочувствие к горю осиротевшей матери и осыпал ее милостями. Сын ее пал, осененный лаврами. «Лавры не лечат сердца матери», — сказал один из наших талантливых писателей, тепло вспоминая Диомида Васильевича в своих записках^{22}.

Глава 23. Брак 1832

«Для многих брак — святое отношение, для других — полюбовное насилие жить вместе, когда хочется жить врозь, и совершеннейшая роскошь, когда хочется и можно жить вместе»^{1}.

Московский университет в начале тысяча восемьсот тридцатых годов еще далеко отстоял от последующего развития своего, когда благодетельная мера, принятая в 1828 году[140], стала приносить первые свои плоды^{2}.

Впрочем, университет во всем своем составе и особенно в студенческой части как будто предчувствовал эпоху обновления, совершившуюся между 1833–1835 годами, по мысли графов Сергея Семеновича Уварова и Сергея Григорьевича Строганова. С 1831 года оказываются в учащихся признаки пробуждения высших интересов и новой жизни. В это время находились и некоторые профессора, поддерживавшие с честью достоинство своих кафедр. Таковы были: М. Т. Каченовский, М. П. Погодин, С. П. Шевырев, М. Г. Павлов, Н. И. Надеждин.

Кроме упомянутых профессоров, на лекции которых стекались слушатели всех отделений, были и другие достойные преподаватели.

В этот период времени правительство смотрело на высшие учебные заведения, не военные, вообще не совсем благоприятно; относительно же Московского университета, считавшегося почему-то по своему направлению опасным, несмотря на то что студенты были исполнены научных интересов, приняты были предохранительные меры. Под влиянием научного направления многие из пылких юношей, возмущаясь явным противоречием между своими лучшими стремлениями и господствовавшим порядком вещей, многое из того, что в других сферах признавалось хорошим, порицали. Сверх того, литература того времени, учение Сен-Симона, Анфантена, Фурье, июльское революционное движение 1830 года, производившее большое впечатление даже на высшие слои общества, на молодых людей с освободительными идеями имели сильнейшее влияние. Они лихорадочно следили за каждым словом любимых деятелей той эпохи и видимыми знаками выражали свое сочувствие. Иные же из них, по пылкости, тешили себя вольнолюбивыми фразами, хотя и без всякого приложения к делу, но так явно, что обращали на себя внимание полиции.