Из дальних лет. Воспоминания. Том первый

Таня не делит предрассудков толпы, посмотри на нее, мой Диомид, узнай ее и скажи, буду ли я с нею счастлив. Если ты скажешь — нет, значит я не рожден для счастья. Нет, Диомид, не повторяй мне беспрестанно имени Анастасии: зачем мне вспоминать о ней, когда люблю другую? Иногда мне кажется, что чувства мои делятся между ними, а я и из воображения моего должен удалить ее, ты же напоминаешь. В Тане моей моя любовь и мое счастье…»

Далее Вадим пишет о делах и просит Диомида немедленно уничтожить это письмо.

Кончивши читать, я заплакала и взволнованным голосом сказала:

— Ну что ж, любит другую, пускай любит, он свободен. Завтра же напишу ему, что счастью его мешать не стану.

Диомид изумился и стал объяснять, что я не так поняла письмо Вадима.

— Нет, Доша, — возразила я, рыдая, — не трудись объяснять напрасно. Когда любят одну, о другой не вспоминают; и зачем забывать, я не хочу и не стану никому заступать в жизнь, вытесняя. Между Вадимом и мной все кончено.

Диомид встревожился, клялся, что Вадим, кроме меня, никого не любит. Видя, что все напрасно, вышел из терпения, стал упрекать самого себя и в отчаянии сказал:

— Боже мой! что я наделал! Неужели буду виною несчастия Вадима! Он просил уничтожить письмо, а я, уверенный в твоем благоразумии, в твоей привязанности к Вадиму, показал его тебе для того, чтобы между им, тобой и мною не лежало ничего тайного. А ты! что ты со мной делаешь!

У него навернулись на глазах слезы. Огорчение, тревога Диомида сколько тронули, столько же и перепуг гали меня. Я образумилась, выслушала объяснение, и все пришло в прежний порядок, только письма мои к Вадиму несколько времени были холоднее. Они вызвали с его стороны жаркие уверения.

В переписку нашу с Вадимом входили не только выражения чувств, но и очерки того, что производило особое впечатление или возбуждало какую-нибудь мысль. Так, в конце августа Вадим описал мне впечатление, сделанное на него Чугуевом.