Из дальних лет. Воспоминания. Том третий

«Вечер.

Вот и помеха! Я была одна дома, думала вечер провести с тобой, моя Consuela. Пернатский отнял его у меня, — устала, ложусь спать. Хотелось бы увидеть тебя во сне, более чем наяву. Да, я хотела бы, чтоб ты тут была, а я уснула бы возле тебя.

Четвертый или пятый раз принимаюсь за этот листок. Доктор был и сказал, что Тата может прогуляться; не более десяти минут она была на воздухе, возвращается домой — у нее опять лихорадка, и я опять сижу у ее постели.

Вот и жизнь, — если б все говорить, что проходит в голове. Мне иногда так страшно становится, глядя на своих детей. Что за смелость, что за дерзость сделать новое существо, заставить его жить — и не иметь ничего лично для того, чтоб сделать жизнь его счастливой. Иногда я кажусь себе преступницей: легче отнять жизнь, нежели дать. Мой взгляд упрощается все более и более, — вскоре после рождения Саши я желала, чтоб он был великий человек; позже, чтоб он был тем, другим… Тэта меня позвала, ей сделалось очень дурно».

Несколько дней спустя Наталья Александровна Герцен писала Наталье Алексеевне Тучковой:

«У Таты была тифозная горячка и воспаление в животе, — доктор приезжал два раза в день, и в один день четыре раза; она была в очень опасном положении. Александр, попеременно маменька, Марья Каспаровна и Элиза, горничная, сидели со мной над нею день и ночь. Я смотрела на нее, и мне было так тяжело, так невыносимо, Natalie, что я бы десять раз умерла за нее, — теперь она выздоравливает. В продолжение этого времени Саша был нездоров. Я устала от жизни, руке тяжело держать перо. Что ж я тебе скажу еще — мне хотелось в это страшное время, чтоб ты была тут. Я хотела сказать тогда, что теперь я ничего не хочу сделать из детей, лишь бы им жилось весело и хорошо — остальное все пустяки, все пустяки.

Пиши мне о себе все, все, даже как встретили вашу старую няню, уж не говорю об Огареве; о нем по листу, по целому листу!..

Ходите ли вы по-прежнему гулять в дремучие леса и пьете ли чай до поздней ночи, как бывало? Да что вы мало пишете мне и о том, как кто показался из наших; показался говорю я оттого, что узнать нельзя было в такое короткое время. Как вы нашли ваших мужичков, здоровы ли они? и что школа? Как иногда хочется вас видеть, так иногда надобно — ну да хочется, это-то и значит надобно; до сих пор я не йоту привыкнуть к тому, что вы не со мною. Natalie».

В мае 1848 года Тата (дочь А. И. Герцена) заболела тифозной горячкой^{17}. Доктор Райе почти ничего не делал, ждал, следил за болезнью и не слишком обнадеживал. Вид ребенка был страшен, ждали с часу на час, что умрет.