Издательский проект Петра Первого. Илья Копиевский и новые русские книги

Точность перевода с одного языка на другой, как это известно большинству переводчиков, – понятие относительное, зависящее от конкретного контекста298. Если речь идет о старых переводах, особенно выполненных до Нового времени, то нередко бывает даже трудно сказать, являются ли они переводами или вольными переложениями исходных текстов299. Однако гораздо реже мы обращаем внимание на то, что та же проблема актуальна и в наши дни. Свидетельством ее злободневности стало появление в конце 1990‑х годов в теории перевода термина «локализация». Позднее он превратился в понятие, хорошо знакомое сегодня профессиональным переводчикам, особенно работающим в сфере IT и глобальной экономики300.

В теоретическом контексте появление нового понятия стало результатом признания влиятельной группой лингвистов принципиальной невозможности абсолютно точного перевода с одного языка на другой. Во-первых, из‑за того, что перевод адресован аудитории, находящейся в иной языковой ситуации/среде, вследствие чего априори должен отличаться от оригинала. Во-вторых, из‑за того, что основополагающие принципы перевода исторически и культурно изменчивы301. То есть искать какой-то универсальный инвариантный способ его осуществления бесперспективно. Результатом признания неизбежной неточности перевода стало смещение внимания лингвистов с исходного текста, воспроизводимого на другом языке, на конечную цель и назначение перевода, то есть на его потребителя.

Некоторые исследователи, впрочем, считают, что понятие «локализация» избыточно, поскольку в широком смысле «перевод» принципиально не отвергает возможность отступлений от исходного текста. В ответ на этот аргумент их оппоненты делают акцент на различиях между обоими. «Перевод», говорят они, означает процесс преобразования текста для получения его точного эквивалента в другом языке. При этом главной целью такого преобразования является сохранение исходных значений. «Локализация» же подразумевает сочетание языковой эквивалентности нового текста с культурными отличиями аудитории. Тем самым они подчеркивают, что прямой перевод с одного языка на другой далеко не всегда ведет к уяснению адресатом содержания исходного текста.

В связи с появлением этого нового понятия и дискуссиями вокруг него возникает вопрос, непосредственно относящийся к теме этой главы: не лучше/точнее ли будет говорить о процессе «локализации» для уяснения механизма «переноса» европейского научного знания в Россию через печатные издания Копиевского?

<strong>Глава 4</strong> <strong>Жизнь и судьба Ильи Федоровича Копиевского</strong>

Весьма было бы похвально, если бы кто-нибудь из ревности к руской словесности, тщательнее разыскал нам о произхождении и сочинениях сего ученаго мужа времен Петра Великаго. Неужели все сие так маловажно, что ни один руской биограф, ни один руской путешественник… не читали, ни от кого не слыхали, и никого не разспрашивали о своем соотечественнике? Сего бы требовало и само любочестие Рускаго.

А. А. Писарев. Илия Копиевич302

<strong>От рождения до встречи с Петром</strong>

Фигура главного исполнителя первого издательского проекта Петра, Ильи Федоровича Копиевского (Копиевича), уже давно привлекает внимание историков. Однако о первых сорока пяти годах его жизни до последнего времени было известно совсем немного, причем в основном с его собственных слов303. Ситуация изменилась после обнаружения документов в литовско-польских архивах и Городском архиве Амстердама304. Они содержат новые сведения о важных обстоятельствах биографии этого человека от рождения до прибытия в Голландию Великого посольства.

<emphasis>Детство, юность, зрелость</emphasis>

Илья Копиевич (Eliasz Kopiiewicz) родился в белорусских землях Великого княжества Литовского в семье мелкопоместного шляхтича протестантского вероисповедания в 1651 году305. Скорее всего, в городке Койданов (ныне Дзержинск) или, в нескольких десятках километров от него, Копыле (оба сегодня находятся в Минской области)306. Здесь во владениях Радзивиллов в XVII – начале XVIII века имелись влиятельные реформатские общины, центром которых был Слуцк, где располагался кальвинистский собор и знаменитая в округе гимназия307.