Издательский проект Петра Первого. Илья Копиевский и новые русские книги

Трудности перевода Копиевскому пришлось преодолевать и в двух тематических словарях (латинско-русско-немецком и латинско-русско-голландском), включавших одинаковый набор лексических единиц, по большей части не связанных с сугубо научной или технической лексикой291. Однако, хотя их словник состоял в основном из бытовых лексем, в нем встречались и специальные термины, в частности использовавшиеся в астрономии и особенно медицине292.

Достаточно очевидно, что при истолковании латинских терминов Копиевский чаще всего руководствовался здесь немецкой языковой традицией. Так, например, в разделе «О мире, стихиях и небеси» латинско-русско-немецкого номенклатора читаем: «Cometa, cometes / Комета, или метла на небеси / Stern mit einem Schwand». То же самое и при переводе в этом же разделе латинского названия созвездия Большой Медведицы: «Ursa Major / Воз или колесница на небе / Der Wagen». Зависимость русского понятия от немецкого снова не вызывает сомнений и в разделе «О болезнях и немощах»: «Vertigo / Заворот главы / Schwindel»; «Cancer / Чырей, рак или волк / Krebs, oder fressend Wolff»; «Dysenteria / Кровная немощь / Die rote Ruhr oder blutgang». Как и в разделе «О изрядных мастерах» (то есть об ученых), где астроном обозначается Копиевским путем дословного перевода с немецкого: «Astronomus / Учитель подвигов небесных / der von des Himmels lauff lehret»293.

<strong>Устойчивые лексические приемы перевода</strong>

Если попытаться выявить наиболее частые лексические приемы, использовавшиеся Копиевским при переводе научных терминов и обозначений, то это были транслитерация и транскрипция (в некоторых случаях с последующими пояснениями), калькирование и лексико-семантическая замена. Хотя провести строгие различия между ними часто бывает довольно сложно. Такой анализ затрудняется еще и тем, что помимо исходного латинского языка (в большинстве случаев) Копиевский использовал и другие – немецкий, французский, голландский и греческий. В результате смешения разных приемов и языков в его учебниках появилось немало причудливых лексических и фразеологических единиц.

В качестве примера приведу обозначение географических названий и имен исторических персонажей в учебнике всемирной истории294. Не имея возможности представить читателям устойчивые русские эквиваленты исходных иноязычных лексем (даже если таковые в то время имелись), Копиевский передает их здесь путем транслитерации или транскрипции. Так, при перечислении «французскоя земли реки», Рону он называет «Родан»; протекающую через бельгийский городок Лир речку Нет – «Лиер»; Сена у него – «Секвана или Паризиа»; Мёз/Маас – «Моза»; левый приток Рейна Арс – «Арарис», а Шельда – «Скалдис». К транслитерации-транскрипции он прибегает и при переводе имени Генриха I Птицелова, названного им «Аукупом» – от Auceps в латинском оригинале (avis + capio). Очевидно, что такой способ передачи историко-географических знаний должен был поставить в тупик большинство читателей его книги. Однако мог ли он использовать какой-то другой, чтобы сделать их более понятными?295

Помимо лексических и фразеологических единиц, необычных для русских людей начала XVIII века, учебники Копиевского включают и такие, точный смысл которых не ясен даже современным специалистам по истории славянских языков. По-видимому, некоторые из них были неологизмами, появившимися в результате его упорных стараний перенести на русскую почву язык европейской науки. Одно из таких необычных словесных обозначений присутствует на титульном листе учебника всемирной истории. Поскольку в русском языке в его время не существовало устойчивого аналога широко использовавшегося европейскими учеными словосочетания historia universalis, Копиевскому пришлось придумывать такой аналог самому. Так и появилось «Введение краткое во всякую историю»296. Впрочем, сам он не использовал латинское словосочетание historia universalis. В приложенном к челобитной Петру от 18 декабря 1699 года списке его книг этот учебник значится как «Praecognita historiarum, seu introductio in omnem historiam, cum brevi descriptione totius terrarum orbis» («Предуведомление об истории, или введение во всю историю, с кратким описанием всего круга земного»)297. Может быть, «изобретенное» им русское словосочетание «всякая история» – не больше чем очередная демонстрация усердия составителя учебника и одновременно, как мы сейчас сказали бы, «маркетинговый прием»? То есть определением «всякая» Копиевский просто хотел подчеркнуть, что его семидесятистраничная книжечка включает все главное, что связано с прошлым человечества?

<strong>Локализация европейских знаний?</strong>