Издательский проект Петра Первого. Илья Копиевский и новые русские книги

Что нового из этого отрывка мы узнаем об истории появления русской версии пособия Деграфа? Во-первых, что ко времени его написания отсутствие в ней приложения из тридцати двух страниц было каким-то образом восполнено: либо де Ионг получил их от Копиевского по суду, либо напечатал заново, взяв из голландского оригинала. Во-вторых, что прежде, чем отправить тираж книги в Россию, де Ионгу требовалось заручиться одобрением ее содержания со стороны «московских математиков». Очевидно, это было условием Головина, отклонившего первый перевод Копиевского из‑за его неудовлетворительного качества393. Поскольку книга продавалась в России, нет оснований сомневаться в том, что в этот раз его одобрение было получено. В-третьих, де Ионг заявляет о том, что права на книгу принадлежат ему («изобретатель сеа книги есмь»). Как я уже говорил в первой главе, по каким-то причинам он называет «своими» и другие книги Копиевского, как напечатанные при его финансовом участии, так и выкупленные у их автора позднее. Наконец, нельзя не обратить внимание на то, что купец выражает надежду получить государеву привилегию на продажу амстердамских книг в России – не только «штюрманской», но и других, которые также считает своими. Что касается его заявления в начале отрывка о том, что книга «всеуниженно приписанна» Головину от его имени, то это справедливо лишь отчасти, поскольку в посвящении значится и имя Копиевского: «…вернейшии и нижайшии раби Иван Иевлев сын молодой, Elias Копиевич». Почему он не упомянул здесь своего бывшего компаньона, можно легко догадаться.

Неясной из содержания письма остается просьба о получении новой привилегии на продажу в России амстердамских изданий. Как мы видели раньше, в учебнике Деграфа дважды утверждается, что он печатается по указу Петра, причем этот указ якобы распространяется и на другие, будущие издания. Зачем же было де Ионгу снова просить Головина о ходатайстве в получении новой привилегии? Может быть, печатая посвящение и предисловие к книге в 1701 году Копиевский и де Ионг поспешили, выдали обещанное за действительное? Второй возможный вариант ответа – де Ионг хотел получить привилегию исключительно для себя, не деля никаких прав с Копиевским.

<emphasis>Две челобитные Копиевского того же года</emphasis>

С содержанием этой челобитной де Ионга удивительным образом перекликаются челобитные Копиевского Петру и Головину, обе отправленные из Гданьска в декабре того же 1705 года394. В них также речь идет о завершении работы над книгой Деграфа и получении привилегии на продажу амстердамских изданий в России. Главное отличие челобитья Копиевского состоит в том, что он объявляет пособие Деграфа своим (так же как и другие амстердамские издания) и просит у Петра привилегию для себя395. Но в них есть и еще одно существенное их отличие. Если де Ионг даже косвенно не упоминает своего бывшего партнера, Копиевский, обращаясь к Петру, не только называет имя де Ионга, но и обвиняет его в обмане, предлагая даже царю конкретный способ взыскания с него ущерба. Поскольку о содержании этой челобитной Копиевского царю будет подробно сказано дальше, остановлюсь здесь только на сведениях из его краткого письма Головину.

В нем Копиевский сообщает, что отправляет ему «Книгу морского плавания», которую просит передать Петру. К этой просьбе он добавляет, что в книге пока отсутствует приложение (очевидно, он имеет в виду таблицы логарифмов – «деклинацыи»), однако он обещает вскоре дослать его из Гданьска396. Примечательно, что здесь же он просит Головина узнать у царя, не следует ли ему допечатать какие-то из ранее изданных им книг и в каком количестве («книги, которыя имам прежде в печать издавать, и колико числом»)397. Из этих слов выходит, что он был готов продолжить в Гданьске печатание книг, ранее выходивших в Амстердаме.

Противоречивые сведения о сотрудничестве Копиевского с де Ионгом и их отношениях в приведенных документах оставляют множество неясностей и, конечно, не позволяют ответить на вопрос, кто был прав в их затяжном конфликте. Однако они дают ответ на вопрос, который немаловажен для историков русского книгопечатания петровского времени. Очевидно, что вопреки заявлениям Копиевского и де Ионга в «Книге учащей морского плавания», царской привилегии на печатание книг за границей и ввоз их в Россию в 1705 году ни тот ни другой не имел.

<strong>В поисках новых возможностей</strong>

<emphasis>Берлин</emphasis>