Издательский проект Петра Первого. Илья Копиевский и новые русские книги

Разрыв отношений с де Ионгом весной 1702 года был связан с новой попыткой Копиевского найти поддержку своей издательской деятельности, к тому времени уже получившей известность в Европе. Первыми Копиевского-издателя приметили лютеранские пиетисты – еще по книгам, вышедшим в типографии Тессинга. Немцы рассчитывали с его помощью наладить печатание переводной литературы религиозного содержания для распространения в России надконфессиональной ecclesia universalis398. Намек на этот их интерес мы видим в уже цитировавшейся челобитной Копиевского Петру от 18 декабря 1699 года, где он говорит о своем отказе ехать в Берлин к «курфирстовскому величеству»399. В дальнейшем интерес к славянскому «друку» Копиевского стало проявлять находившееся под сильным влиянием пиетистов Прусское научное общество, в 1701 году получившее статус королевского. Очевидно, что на установление долговременного сотрудничества с Обществом и рассчитывал Копиевский, расставаясь с де Ионгом и спешно уезжая весной 1702 года из Амстердама в Берлин.

Первоочередная цель его поездки заключалась в проведении переговоров с руководством Общества о создании при нем типографии для печатания книг славянским шрифтом. С немецкой стороны в обсуждении перспектив сотрудничества обеих сторон и подготовке текста договора принимал участие его президент Готфрид Вильгельм Лейбниц, в то время уже прославленный ученый, член Лондонского королевского общества и иностранный член Французской академии наук. Имеются документальные свидетельства о том, что с трудами Копиевского он был знаком еще тогда, когда тот находился в Амстердаме. В ноябре 1701 года в адресованном королю Фридриху I проекте «Propagatio fidei per scientias» Лейбниц упоминал о намерениях вступить с Обществом в переговоры некоего проповедника, литовца реформатской веры, хорошо знающего славянский язык и занимающегося составлением славянского словаря400. К этим сведениям о «литовце» Лейбниц добавлял, что Петр выдал ему привилегию на печатание на славянском языке Библии и других религиозных книг, однако из‑за интриг другого лица (также не названного по имени), их издание не началось401. Потребность Общества в литературе на русском языке Лейбниц объяснял задачами миссионерской деятельности: путь протестантских проповедников в Китай – их главную цель – шел через просторы России, где им также следовало щедро нести «слово Божье». Для того же, чтоб их там гостеприимно принимали, разъяснял он, эти проповедники должны быть людьми образованными и полезными в практических делах: в геодезических измерениях, навигации, определении сторон света с помощью компаса и т. д.402

23 мая 1702 года о намерении руководства Общества приступить к переговорам с Копиевским было объявлено в издававшихся в Гамбурге «Исторических записках». Объявление это публиковалось без подписи автора, однако его содержание свидетельствует о том, что составлено оно было либо со слов Копиевского, либо им самим. В нем, в частности, сообщалось, что по привилегии царя Московии в 1698 году Элиасом Копиевичем в Амстердаме была создана славянская типография и приводился подробный список латинских названий его книг (как и во всех других списках Копиевского в трех частях: напечатанные, подготовленные к печати и запланированные). По содержанию этот список был лишь слегка обновлен по сравнению с напечатанным в 1700 году в «Латинской грамматике»403.

Весной 1702 года, вскоре после прибытия Копиевского в Берлин, переговоры начались, однако они были осложнены тем, что для ввоза книг в Россию в обход привилегии, полученной ранее Тессингом (а не Копиевским, как считал Лейбниц), требовалось разрешение Петра. Чтобы преодолеть это препятствие, в июне 1702 года Общество направило запрос («мемориал») на получение такого разрешения русскому послу в Гааге Андрею Артамоновичу Матвееву. Черновик его, включающий мало кому известные подробности деятельности Копиевского, был явно составлен не без участия его самого404. В «мемориале», в частности, сообщалось, что сначала Копиевский работал вместе с амстердамским купцом, получившим привилегию на печатание «научных и душеполезных книг», а после его смерти, хотя многие искали сотрудничества с ним, опасаясь обмана, решил уехать из Голландии. Свои же услуги Обществу, как было сказано дальше, он предложил потому, что разделял его цель «распространить свет знаний возможно шире у тех берегов и народов, которые меньше всего просвещены». После этой декларации следовало заявление о намерении Общества организовать с помощью Копиевского типографию для печатания русских книг – на выбор царя или кого-то из его доверенных лиц. Документ предполагал также и возможный порядок их распространения: изданные книги «Копиевский будет доставлять в Гамбург или Архангельск для продажи специальным уполномоченным»405.