Издательский проект Петра Первого. Илья Копиевский и новые русские книги

Известно еще, что помимо переводов в Посольском приказе Копиевский принимал экзамены на знание языков у поступающих на службу. В частности, в 1710 году у Петра Ларионова – того самого, отец которого Михайло двенадцатью годами раньше подверг его публичному унижению и насмешкам, а теперь в качестве старшего подьячего ведал первым повытьем Посольского приказа443. В прошедшие после учебы у Копиевского годы Петр продолжал свое образование в Европе и работал в российской дипломатической миссии во Франции444. Теперь, по возвращении в Москву, он подал в Посольский приказ прошение о назначении на должность, соответствующую его знаниям и опыту («чином и государевым жалованьем против наук моих и трудов»). На основании этого прошения 11 января 1710 года в Приказе было решено «освидетельствовать его в науке иностранных языков». Назначенная для этого экзаменационная комиссия состояла из трех переводчиков: Михаила Шафирова (младшего брата вице-канцлера барона П. П. Шафирова), Матвея Белецкого и Ильи Копиевского. Они проверили Петра на знания латинского, немецкого, французского и голландского языков и пришли к заключению, что он «в науках оных языков искусен и переводчиком тех языков может быть свободно»445.

Больше никаких примечательных известий о московском периоде жизни Копиевского и его трудах в Посольском приказе не известно. Отсутствие заметных следов его деятельности в государственных документах и особенно тот факт, что за семь лет им не было опубликовано ни одной книги, дают историкам повод говорить о частичной утрате им работоспособности446. Намеки на это действительно можно найти уже в документах о приеме Копиевского на службу. Так, в письме Головкина дьякам и секретарю Посольского приказа после подтверждения государева распоряжения о переводе Копиевским «Истории» Пуфендорфа дается наказ тщательно контролировать его работу: «и вы в том его понуждайте, чтоб с прилежанием оную переводил»447. А в петровском указе о принятии Копиевского в должность о том же самом говорится еще более определенно: «…чтобы он, сыскав Гисторию Буфендорфову, с Латинского или Немецкого языка переводил на русское реченье с прилежанием, и в том его понуждать, дабы он в переводе оной книги продолжения не чинил»448.

Кое-что о московском периоде биографии Копиевского можно узнать еще из трех документов, составленных после его смерти. Все они недвусмысленно говорят об одном – достатка в его московском доме не было и близко. Первые два – прошения о материальной помощи его семье, лишившейся кормильца. 8 октября 1714 года его вдова составила в Посольском приказе челобитную, в которой сокрушалась, что от мужа ей досталось множество долгов: «…муж мой умре, а после ево остались долги многие, и мне рабе Вашей немочно тех долгов после ево оплатить». К этому она прибавляла, что в доме нет денег даже на то, «чтоб его погребсти»449. Об оставшихся после Копиевского долгах и бедственном положении осиротевшей семьи говорится и в поданном его вдовой в январе 1715 года прошении о выдаче ей его годового жалованья450. Последнее свидетельство бедности семьи Копиевских – уже не раз процитированный допрос в Посольском приказе, в ходе которого вдова покойного сообщила, что в счет долга в 8 рублей была вынуждена заложить «з десять» оставшихся после мужа латинских книг «жене Фонзалена» (возможно, имея в виду жену инженера-полковника, «немчина», Вильяма фон Залена)451.

<strong>Persona</strong>

Многое из сказанного о биографии Копиевского указывает на то, что это был человек не только с очень непростой судьбой, но и с очень непростым характером. Об этом могут свидетельствовать и драматический конец его первого брака, и его последующая неустроенная семейная жизнь, и сопровождавшееся постоянными конфликтами сотрудничество с Тессингом, и завершившееся судебным разбирательством недолгое партнерство с де Ионгом, и его последующие безуспешные поиски возможностей для продолжения издания русских книг в Европе. Однако еще больше оснований для такого предположения дают конкретные письменные свидетельства – как его самого, так и его современников.