Читаем Изповедание на трите вери (Книга за трите религии) полностью

Рай Кора го нарича Дженнет, а персидский фирдефс. Ала то място на небето ли ест или на землята, сами мохамедани не разумеют и едвам разсудите могут. И спроти нихное описание мохамеданския рай не е доволен да го вмести не токмо вес круг лунний, земленний, ни всия свят, ни самое небеса небес, нито неопределенная оная ширина, що я сказува Коперник астроном на своя глубокая система и воображава я. Почто сказуват зарад общия рай, како е четверобочний63 и другии седем раеве около него са содержават. И още сказуват, почто са вси раеве разделени всякий рай особно (башка) и токмо единия, вонкашния рай има осемнадесят прегради. Ала най-силное и здравое нипное предание сказува и утверждава, како са вси осем раюве. И зарад ония осем раюве говорят, како са токмо зарад муслиманите направени и оставени и токмо они еднии хочут да будут посаждени като посреде блаженство у него. И още вмишляют и сказуват, како са на рая стените создадени из единаго маргарита и из камене драгоценнии, и еднии из диаманта, а другии из акинта и прочая, а покрова му все из бисери другии и из маргарити. И ония осем раеве осем златии врата имат на всякий врата на праговете това надписание има тамо написано тако. На первите врата написано — „Врата изповедание вери“. На вторите врата — „Покаяние“. На третие — „Врата милостини“. На четвертии — „Врата послушание“. На пятии — „Врата посещение Меку“. На шестии — „Врата воздержание“. На седмии — „Врата крепости“. На осмии — „Врата мученичества“. И спроти това муслиманите, кой от них учинил и изполнил тия добродетели, що са на райските врата написани, у тия врата хоче да влезе в рай невозбранно.

Сказуват, како е рай обиколен наоколо сас огнянная река, що са зове Араф, каквото и по-отнапреде сказахме.

И още сказуват, како е рай толкова безмерно широк, почто всякий муслиманин хоче да му буде особно отделено, що кя сам он да си владей и да си обладава това място. И в оное неговое обладание хоче да има толкова градини преизрядния и древа плодоносни, и цветя благовонния, палати, здания, чертоги, направени токмо от единаго адаманта, рубина и сапфира, и другии бисери многоценния. (Тая лъжа на ум человеческий не са вместя! Отгде да са уземе толкоз широта и на свето на толкоз милиони муслимани!)

Говорят, како изтича изсреди рая една река, що я наричат они кевсер, и тая вода на вкушение и на питие превозходи все сладости вина и другии сладчайшая пийтическая пития.64 Почто в рай на муслиманите винопитие хоче да им буде позволено. И от вино коги са напият они, хочут тогива от него да придобият и да имат светлост на очи свои и толкова острое гледание силное хочут да имут, почто кя гледат открай света и докрай света, и толкова на далеко място хочут да гледат, почто едно кокоше яйце пред нихните очи хоче ясно и совершено да са види.

И тогива они тамо толкова сварителная сила хочут да имат на стомаха своего, почто колико многое и изобилное да ядут и да изполнят чрево свое от ония райские ястия и от овощния плоди, и мед, и мляко, и колико много вино да изпиют, все оно сас тенкий и неусетнний пот хоче да са изтреби и да липса от него, почто някак да не изхвърлят ония кал навон, та да са омерси рая, каквото имат человеците естественний обичай.

Пак сказуват, како от всякая градина райская хоче да потече оная река кевсер, и още другии реки хочут непрестанно да текут вино, мед и млеко и нищо не кя да имат оскудно, но все изобилно хоче да буде. И още песни, ликование, покой безмерно хоче а буде тамо.

И посреде рая има едно древо, що го наричат туба, на то древо корено е у рай, а верх его толкова е високо, почто досегва небето, и на неговии клони хоче да седи една паун птица, що я они таус наричат, почто у тая птица у нейното сердце седяла Мохамедовая душа пред создание света седемдесят хиляди години.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Плексус
Плексус

Генри Миллер – виднейший представитель экспериментального направления в американской прозе XX века, дерзкий новатор, чьи лучшие произведения долгое время находились под запретом на его родине, мастер исповедально-автобиографического жанра. Скандальную славу принесла ему «Парижская трилогия» – «Тропик Рака», «Черная весна», «Тропик Козерога»; эти книги шли к широкому читателю десятилетиями, преодолевая судебные запреты и цензурные рогатки. Следующим по масштабности сочинением Миллера явилась трилогия «Распятие розы» («Роза распятия»), начатая романом «Сексус» и продолженная «Плексусом». Да, прежде эти книги шокировали, но теперь, когда скандал давно утих, осталась сила слова, сила подлинного чувства, сила прозрения, сила огромного таланта. В романе Миллер рассказывает о своих путешествиях по Америке, о том, как, оставив работу в телеграфной компании, пытался обратиться к творчеству; он размышляет об искусстве, анализирует Достоевского, Шпенглера и других выдающихся мыслителей…

Генри Миллер , Генри Валентайн Миллер

Проза / Классическая проза / Классическая проза ХX века
Тайная слава
Тайная слава

«Где-то существует совершенно иной мир, и его язык именуется поэзией», — писал Артур Мейчен (1863–1947) в одном из последних эссе, словно формулируя свое творческое кредо, ибо все произведения этого английского писателя проникнуты неизбывной ностальгией по иной реальности, принципиально несовместимой с современной материалистической цивилизацией. Со всей очевидностью свидетельствуя о полярной противоположности этих двух миров, настоящий том, в который вошли никогда раньше не публиковавшиеся на русском языке (за исключением «Трех самозванцев») повести и романы, является логическим продолжением изданного ранее в коллекции «Гримуар» сборника избранных произведений писателя «Сад Аваллона». Сразу оговоримся, редакция ставила своей целью представить А. Мейчена прежде всего как писателя-адепта, с 1889 г. инициированного в Храм Исиды-Урании Герметического ордена Золотой Зари, этим обстоятельством и продиктованы особенности данного состава, в основу которого положен отнюдь не хронологический принцип. Всегда черпавший вдохновение в традиционных кельтских культах, валлийских апокрифических преданиях и средневековой христианской мистике, А. Мейчен в своем творчестве столь последовательно воплощал герметическую орденскую символику Золотой Зари, что многих современников это приводило в недоумение, а «широкая читательская аудитория», шокированная странными произведениями, в которых слишком явственно слышны отголоски мрачных друидических ритуалов и проникнутых гностическим духом доктрин, считала их автора «непристойно мятежным». Впрочем, А. Мейчен, чье творчество являлось, по существу, тайным восстанием против современного мира, и не скрывал, что «вечный поиск неизведанного, изначально присущая человеку страсть, уводящая в бесконечность» заставляет его чувствовать себя в обществе «благоразумных» обывателей изгоем, одиноким странником, который «поднимает глаза к небу, напрягает зрение и вглядывается через океаны в поисках счастливых легендарных островов, в поисках Аваллона, где никогда не заходит солнце».

Артур Ллевелин Мэйчен

Классическая проза