JFK. Президент Кеннеди. Заговор в Далласе

Хрущев понимал, что прямое высказывание его или подконтрольной ему советской печати в пользу Никсона или Кеннеди могли только уменьшить шансы данного кандидата на победу, хотя вряд ли советская позиция играла тут решающую роль. Тем не менее победитель в любом случае мог на советские высказывания обидеться, даже если бы им оказался тот, кому Москва официально пожелала победы. Он-то прекрасно знал истинное значение советской «поддержки». Поэтому Никита Сергеевич благоразумно решил прямо не высказываться по поводу американской предвыборной кампании. Зато косвенную, скрытую поддержку он Кеннеди оказал, поскольку именно в нем видел предпочтительного партнера для будущих переговоров.

Никита Сергеевич уверял: «А мы так и собирались поступать. Это вообще разумная линия. Но все-таки внутренне мы больше ориентировались на кандидатуру Джона Кеннеди».

Хрущев, несмотря на просьбу Эйзенхауэра, не стал до выборов устраивать обмен Пауэрса и других американских летчиков, сбитых над Баренцевым морем, на Рудольфа Абеля (Уильяма Фишера), поскольку это могло добавить очки Никсону в глазах избирателей. Если история Пауэрса широкой публике известна очень хорошо, то этого нельзя сказать об истории американского военного самолета РБ-47, сбитого 1 июля 1960 года над Баренцевым морем советским истребителем МиГ-19. Москва утверждала, что самолет находился над советскими территориальными водами, американская – что над нейтральными. Из шести членов экипажа уцелели только двое – лейтенанты ВМФ (соответствует армейскому капитану) США Джон Маккоун и Фирмен Олмстед. Поскольку самолет действительно был сбит над нейтральными водами, что могло всплыть на суде, Хрущев не стал устраивать шума, и об уничтожении РБ-47 в советской печати не сообщалось. Сразу после вступления Кеннеди в должность, 24 января 1961 года, Президиум Верховного Совета СССР принял постановление об освобождении Маккоуна и Олмстеда от уголовной ответственности, и уже 25 января их передали американскому посольству в Москве, и в тот же день они вылетели в Америку. Но об этом по условиям сделки в печати не сообщалось. Пауэрса же обменяли на Абеля только 10 февраля 1962 года. Потом в Америке было распространено мнение, что, отдав резидента КГБ Абеля за Пауэрса, американское правительство продешевило. Широкая общественность ни в США, ни в СССР не знала, что в действительности Абеля обменяли не на одного, а на трех американских летчиков, не считая американского студента Свободного университета Западного Берлина Фредерика Прайора, арестованного полицией ГДР в Восточном Берлине в период кризиса из-за возведения Берлинской стены и 10 февраля 1962 года освобожденного в обмен на Абеля без предъявления обвинения.

Советский лидер считал, что для него выгоднее иметь президентом США Кеннеди, так как при нем ждали улучшения отношений с Америкой. Никита Сергеевич в глубине душе надеялся, что более молодой и, как он думал, менее опытный, чем Никсон, Кеннеди будет более податливым партнером по переговорам, и его легче будет обвести вокруг пальца. В действительности же разрядка напряженности в отношениях между СССР и США и их союзниками в Западной Европе произошла как раз в президентство Никсона в конце 60-х – начале 70-х годов, и Хрущев еще застал это время. Но предсказать все это в 1960 году было еще невозможно.

Хрущев вспоминал: «Позднее, встречаясь с Кеннеди в Женеве (здесь несомненная оговорка, поскольку имеется в виду встреча в Вене. – Авт.), мы с ним беседовали, порой шутили. В общении он был приятным и разумным человеком. Тут я ему и рассказал: «Мистер Кеннеди, вы знаете, что мы голосовали за вас?» Он посмотрел на меня вопросительно: «Каким образом? Как это понимать?» И я поведал ему об обращении Вашингтона к Москве перед окончанием избирательной кампании, назвал точное число и сказал, что если бы мы вернули Пауэрса и полярных летчиков, то это было бы засчитано в актив Никсона. Он посмеялся и ответил, успокоившись: «Ваш вывод правилен. Я согласен, что в тот момент даже малый перевес мог стать решающим. Поэтому я признаю, что вы тоже участвовали в выборах и голосовали в мою пользу». Эта шутка отражала действительность».

Советский лидер был уверен, что Кеннеди не готов был превращать холодную войну в горячую: «Кеннеди не говорил мне, что боится новой мировой войны, но понимал, что она не окажется прогулкой, а будет кровопролитной и обязательно коснется территории США».

Встречу же в Вене, по словам советского лидера, готовили так: «Монополисты зарабатывали на тех войнах, но в будущей войне они могут многое потерять, потому что война эта будет ракетно-ядерной. Все это Кеннеди отлично понимал. Он умел анализировать события и не боялся называть вещи своими именами. Поэтому он и начал свою международную деятельность с установления более тесных контактов с СССР. Он тоже хотел договориться о разоружении, с тем чтобы прекратить дальнейший рост напряженности и получить уверенность в том, что никакая случайность не сможет вызвать военные столкновения.