Как жили и во что верили первые христиане

Выход из этой ситуации он видит следующий. Сначала он ссылается на свидетельство Евсевия

Кесарийского о Пантене (главе огласительного училища в Александрии в 179-190 годах, f около 202), коего тот относит к «евангелистам слова, которые воодушевлялись примером апостолов» (Церковная история, V.10). А далее пишет:

Благодаря Учению Двенадцати Апостолов мы знаем, что эти странствующие миссионеры еще в начале II века назывались апостолами. Ориген и Евсевий подтверждают нам, что они существовали в течение II века — Ориген еще видел таковых, — но имени апостолов они уже не носили. Причиной этого было не только все возраставшее уважение к первым апостолам, но также и теория, окрепшая в течение II века, что уже первые апостолы распространили христианство по всему миру, но в таком случае все следующие миссионеры уже не были апостолами, так как не они первые возвещали Евангелие²².

Это только во-первых. Дескать, христианских миссионеров еще в начале II века называли апостолами, хотя и отличными от самовидцев Господа Иисуса, а затем уже стали их звать евангелистами, чтобы отличить от последних. Ну, а во-вторых, как быть с монархическим епископатом, ясно себя обнаруживающим в том же начале II века, учитывая, что епископы (надзиратели) в Учении,

коих христианская община избирала в количестве нескольких человек (15.1-2), существенно отличались от епископа-монарха — «преемника апостолов» и «наместника Христа», о чем нам еще придется говорить в следующей главе настоящего Введения (разделы 5.5.9 и 5.5.11).

Гарнак дает такое объяснение появления на исторической сцене этого нового, невиданного в Начальной Церкви института:

Значительнейшим и важнейшим элементом во внутренней организации общины был монархический епископ. Образованием его заканчивается период, когда харизмы и должности переплетались между собой и всё основывалось только на Боге, на личной инициативе и на воодушевленных любовью братьях. С конца второго столетия епископы были учителями, первосвященниками и судьями; от них почти всецело зависели блага и несчастия общин. В момент своего появления эта должность представляется как оригинальное создание, но на самом деле она привлекала к себе силы и формы со всех сторон

²³.

Здесь важна дата утверждении в языкохристианской церкви монархического епископата: согласно Гарнаку это происходит с конца II века. Такую ситуацию он далее объясняет тем, что с начала III века римская власть сосредотачивает преследование христиан именно на епископате и клире²⁴. Получается, что все предшествовавшие десятилетия II века были как бы переходным периодом: вырабатывалась соответствующая идеология (те же послания Игнатия Антиохийского, написанные около 110 года), примерялись новые управленческие схемы, чтобы к концу столетия наконец явить себя во всей полноте нового церковного устройства.

Однако аргументация Гарнака в данном случае явно не исторична, а посему не научна. Я не стану теперь входить в обсуждение его тезиса, носящего по сути характер оксюморона, о том, что «монархический епископ — важнейший элемент во внутренней организации общины». Если во главе организации выступает некое лицо, то она уже никак не община, где каждый член ее имеет властный голос и все решения принимаются общим согласием. Но главное, что ссылка на императорские эдикты III века, действительно выделявшие епископат и клир как главные объекты преследований христиан²⁵

, не может служить аргументом в пользу того, что ранее, с рубежа I—II веков, не было ни сосредоточения церковной власти в руках монархического епископата, ни преследования римской властью епископов (судьба того же Игнатия тому лучшая иллюстрация). На самом деле здесь следует говорить только о том, что это римская власть слишком поздно юридически оформила свою к тому времени уже вековую политику по отношению к христианам, когда привлечение к ответственности за sacrilegium²⁶, прежде всего обрушивалось на монархический епископат²⁷. Завершая тему воззрений Гарнака в связи с исследованием им Учения, следует сказать, что он часто выступает в них не столько как историк, сколько как проповедник-идеолог, полагающий, что для идеи либерального протестантизма будет лучше сдвинуть вперед почти на столетие время утверждения в языкохристианстве принципа монархического епископата.

3. Первое английское издание памятника Генри де Ромстина (1884 год)