Как жили и во что верили первые христиане

Труд Сабатье⁴⁰ состоит из краткого десятистраничного введения, библиографии книг и статей, посвященных Учению и вышедших в 1883-1884 годах, воспроизведения греческого текста по изданию Филофея и затем — французского перевода, снабженного комментариями. Завершает Сабатье свой труд почти стостраничным историко-критическим этюдом, важнейшие выводы которого мы рассмотрим далее. Здесь он показывает себя прекрасным знатоком еврейской религиозной традиции, сказавшейся в апостольской проповеди, постоянно в связи с этим ссылаясь не только на еврейскую Библию, но и на Талмуд, а также на свидетельства еврейского историка второй половины I века н.э. Иосифа Флавия. Всё это сопровождают ссылки на мнения крупнейших специалистов по иудаике⁴¹ XIX века.

В первом разделе этюда — «Катехизическое учение»⁴² автор, подчеркивая, что Дидахе — это прежде всего наставление, рассматривает его первые шесть глав (Учение о двух путях)

собственно и составляющих то, что он называет катехизисом. При этом Сабатье отмечает, что первое христианское наставление в вере и морали проистекает из еврейской практики обращения с прозелитами⁴³, исторические примеры чего он далее приводит. В следующем разделе «Крещение» он рассматривает христианскую инициацию⁴⁴ как проистекающую из еврейского обряда омовения/очищения, входящего в состав инициации прозелита⁴⁵. При этом автор считает необходимым отметить, что т. н. тринитарная крещальная формула: «во имя Отца, и Сына, и Святого Духа», — имеющая в Учении (7.1, 3) самое раннее историческое свидетельство, никак здесь не связана с позднейшим учением о Троице, впервые встречающимся у Тертуллиана на рубеже П-Ш веков⁴⁶

. Далее Сабатье рассматривает тему поста и молитвы в Учении (8.1-З)⁴⁷, обращая особое внимание на еврейские корни Молитвы Господней («Отче наш»). Более пространный раздел посвящен теме Евхаристии в Учении (9.1-10.7)⁴⁸, дающем о ней самое раннее историческое свидетельство. Автор рассматривает здесь как еврейские мотивы христианской Евхаристии в молитвах благодарения/благословения пищи и питья, так и сравнивает евхаристические молитвы и наставления Учения

со свидетельствами НЗ и раннехристианской литературы. В этом отношении его наблюдения предваряют соответствующие исследования первой христианской анафоры⁴⁹ замечательного российского ученого-литургиста Ивана Алексеевича Карабинова (1878-1937)⁵⁰ и выдающегося знатока древнего христианского Востока эстонского ученого Артура Выыбуса (1909-1988)⁵¹. Пятый раздел «Духовные дарования и церковные должности» рассматривает последние прежде всего в связи с бескорыстным характером их исполнения, засвидетельствованным как в Учении, так и в последующей новозаветной традиции и раннехристианской письменности⁵²

. В шестом разделе «Дьяконы и епископы» рассматриваются эти должности, на которые община избирает достойных кандидатов, по аналогии с синагогальными служителями в еврейских общинах, отвечающих за состояние дисциплины (хаззан) и общественные финансы (парнасйм)⁵³. В седьмом разделе «Последние вещи» рассматривается вероучение Дидахе, но главным образом эсхатология его последней 16-й главы⁵⁴. В первом случае речь идет об исповедании Иисуса Мессией⁵⁵. Тогда как далее обращается внимание прежде всего на отсутствие даже намека на разрушение Иерусалима и Храма в 70 году, равно как и на преследование христиан в империи начиная с гонения Нерона в 64-66 годах, что позволяет говорить о ситуации гораздо более ранней по отношению к последующим бедствиям как иудео- , так и языкохристиан, нашедшим затем отражение в новозаветной эсхатологии. В связи с этим Сабатье находит эсхатологию Учения наиболее близкой к той, что обнаруживается в 1 Фес⁵⁶.

Впрочем, свои важнейшие выводы, на которые обычно ссылаются авторы обзоров литературы по Дидахе, Сабатье приберег на самый конец, приведя их в последнем, восьмом, разделе, посвященном времени и месту происхождения Дидахе⁵⁷.