Капитализм всеобщего блага. Новая модель мировой экономики

«Мы увидели, что в Тунисе сменили режим, и начали размышлять о том, как бы это выглядело в Америке», – сказал Ласн. По его словам, «мягкая смена режима» в США будет означать отлучение от власти и изъятие денег у крупных корпораций, которые за меня решали, «как мне жить». Мы чувствовали, что достигли момента, когда среди молодежи очень высокий уровень безработицы, огромные долги за обучение и нет достойной работы. Если мы не будем бороться за свое будущее, у нас его не будет. Таков главный импульс для запуска акции «Захвати Уолл-стрит».

В других странах, особенно в развивающейся Азии, возмущение общества растущим неравенством не было столь выражено. В Китае, Индии и многих странах АСЕАН также росло неравенство на уровне государства. Однако общий экономический рост в регионе был намного выше, поэтому «прилив» действительно позволил большинству кораблей сняться с мели. Тем не менее угроза классовой напряженности нависает и над некоторыми из этих стран (см. главу 3).

Как подчеркивает Джеймс Крэбтри в своей книге The Billionaire Raj («Миллиардер Радж»), Индия в настоящее время является одним из обществ с самым высоким уровнем неравенства в мире, на грани создания общества нового «позолоченного века». В отличие от Индии, в Китае, когда страна открылась миру, бо́льшая часть населения начинала с одинаковых позиций. Несмотря на это, в Китае также наблюдается резкий рост неравенства доходов: на 10 % получателей самых высоких доходов теперь приходится 41 % национального дохода (45). На многих других развивающихся рынках ситуация еще хуже. Как и в Соединенных Штатах, в странах Ближнего Востока, Африки к югу от Сахары и многих странах Латинской Америки, включая Бразилию, на 10 % получателей самого высокого дохода приходится более половины дохода страны.

Неравенство в континентальной Европе несколько менее выражено: на 10 % получателей самого высокого дохода приходится лишь 37 % национального дохода. Разрыв в доходах здесь увеличивается значительно медленнее, чем в большинстве других ведущих экономик. Отчасти это связано с наличием в Европе более широкой системы сдерживающих факторов и противовесов, способствующей распределению и перераспределению доходов.

Но и здесь есть свои неприятные реалии. В большей части Южной и Восточной Европы, например, сохраняется высокий уровень безработицы, особенно среди молодежи. Там становится все труднее найти хорошо оплачиваемую работу, часто в ущерб интересам как квалифицированных рабочих, так и молодых специалистов с университетским образованием. Даже в странах Северной Европы, сохранивших хорошие темпы роста экономики после негативного влияния долгового кризиса на общеевропейский рост после 2010 года, за последнее десятилетие уровень неравенства доходов повысился. Такие контрпримеры, как Бельгия (46), Эстония, Румыния, Словакия или Чехия (47), где наблюдалось снижение неравенства, являются исключениями.

Богатство, здоровье и социальная мобильность

«Кривая Кузнеца» была опровергнута и при рассмотрении других показателей неравенства. Диспропорции сбережений, инвестиций и прочие накопления капитала, которыми обладают люди, во многих странах имеют еще большие перекосы. В соответствии с этим неравенством в уровне благосостояния частное образование и доступ к качественной медицинской помощи, требующие значительных денежных средств, становятся в большей степени привилегией высших слоев общества, особенно в странах, где нет достойных государственных альтернатив.

Пожалуй, наиболее остро это ощущается в Соединенных Штатах, которые в данном аспекте больше похожи на развивающуюся Индию или Мексику, чем на высокоразвитую экономику. Ученые Эммануэль Саез и Габриэль Цукман посчитали, что доля богатств, принадлежащих 1 % самых богатых американцев, выросла с менее чем 15 % в 1970-х годах до более чем 40 % в начале 2010-х годов (48). Таким образом, имущественное неравенство в два раза выше неравенства доходов (49).

Оба неравенства – имущественное и доходов – дополняют друг друга и создают порочный круг (50). В статье Financial Times, опубликованной в 2020 году, говорилось, что к концу сентября 2019 года на долю 1 % самых богатых домохозяйств приходились рекордные 56 % всех обыкновенных акций американских компаний на общую сумму 21,4 трлн долларов США. Еще раз: «один процент» фактически владеет более чем половиной всего американского акционерного капитала. Этот процент неуклонно рос на протяжении последних 30 лет, что было «вызвано отсутствием роста заработной платы у многих американцев, что не позволяло им участвовать в доходах фондового рынка в последнее десятилетие».