Карибский кризис глазами российских подводников (пятьдесят пять лет спустя)

Влюблённый в звёзды, звездочёт, астроном и биолог, геолог и палеонтолог, историк и филолог, математик и метеоролог, физик и химик, философ и экономист, Николай Александрович Морозов своим проникновенным гением объял почти все современные ему науки. Об этом замечательном отечественном Леонардо да Винчи, тридцать лет просидевшем вначале в Петропавловской, затем в Шлиссельбургской крепости и больший срок – в одиночной камере, друг Константина Эдуардовича Циолковского и основоположника биологической физики и космической медицины А. Л. Чижевского, создал новое научное направление в теории межзвёздных полей – сверхгалактическую метеорологию. Он верил, что это новое научное направление понадобится людям в самом ближайшем будущем. С развитием космонавтики это время пришло. Следует отдать должное великому отечественному учёному-энциклопедисту, влюблённому в звёзды Николаю Александровичу Морозову, последними словами которого уже на смертном одре в 1946 году были: «Прощайте, звёзды!»

Отряд продолжал продвигаться на юг. Оставив справа остров Тайвань, на широте 20° с. ш. вошли в Филиппинское море. Название моря – чисто условное, да и нет на карте такого названия. Фактически это воды Филиппинской впадины, омывающие Филиппины. Корабли продолжили свой путь уже вдоль Филиппинской впадины. Штурманы не преминули сообщить по громкоговорящей связи о том, что корабли проходят район одной из глубоководных впадин мирового океана с глубиной более 10 000 м.

Ночью при прохождении Филиппинской впадины с борта плавбазы Аяхта мы наблюдали необычное морское фигурное свечение. Из океанских глубин с периодичностью 2–3 секунды просматривалось как бы огромное светящееся колесо без обода, спицы которого наподобие веера, с завихрением, вращались против часовой стрелки. Завороженные этим необычным видением природы, мы терялись в догадках и не могли дать сколько-нибудь разумное объяснение этого явления океанских глубин.

– Возможно, это люминесцирующие мельчайшие морские организмы, потревоженные сейсмическими колебаниями морского дна или светящийся планктон, наподобие светящихся в ночном лесу старых пней и гнилушек, – выдвинул предположение мой приятель Миша Грищенко.

– Во-первых, мы проходим очень большие глубины, вряд ли морские организмы поднимутся с таких глубин; во-вторых, если это светящийся план-тон, то как объяснить периодичность их светового мерцания? – возразил я.

Свечение продолжалось минут сорок. Постепенно снижая интенсивность световых потоков, море вновь стало непроницаемым. Спустя сорок лет после индонезийского похода, просматривая научно-популярную литературу о природе свечения моря, о неопознанных летающих объектах (НЛО), я натолкнулся на одну из внушающих доверия гипотез, объясняющих феномен фигурного свечения моря. Суть этой гипотезы заключается в следующем.

Оболочка нашей земли подвижна, постоянно происходит её деформация. Колебания, сдавливание и растяжение земной коры генерируют электрические токи, во множестве блуждающие в земных недрах. Пьезоэлектрический эффект придаёт земным токам ту частоту колебаний, с которой происходят сжатия-разряжения в геологических породах, содержащих кварц, находящийся в природе в изобилии. В местах тектонических разломов земной коры выбрасываются магма и большое количество газов. Поднимаясь со дна океанов и морей, газ, инициируемый электрическими разрядами, начинает светиться. Такова одна из гипотез фигурного свечения ( [13, c. 343].).

Согласно плану перехода на параллели 20° с. ш. по приказанию флагмана все лодки застопорили ход, отвернули на 45° в сторону от генерального курса (первый и третий мателот вправо, второй и четвёртый – влево), погрузились на перископную глубину и с дачей хода произвели дифферентовку. С окончанием дифферентовки и доклада об этом командиру бригады по его приказанию вновь построились в строй кильватера с прежними элементами строя, продолжая движение в южном направлении.

Время проведения дифферентовки лодок совпало с пересменкой наших «пастухов» – на смену «Нептуна» прилетел «Марлин». Что тут началось?! Лучше об этом расскажет Рудольф Рыжиков, старпом пл С-236:

«Наступает момент поддифферентовки. «Ныряем» под перископ. Что тут начинается! Самолёты, а это как раз во время их смены, в панике мечутся, меняют высоты и скорости. Чувствуется, что лётчики растеряны и не знают, как им реагировать. Боятся нас потерять! Мелочь, но для нас приятно. Позлорадствовав, успокаиваем «супостатов» – всплываем и продолжаем движение по маршруту. «Пастухи» успокаиваются не сразу, видно, советуются со своим начальством, летают некоторое время оба. Наконец, сменившийся отваливает в сторону Филиппин. Оставшийся начинает своё монотонное барражирование. Так проходит ещё суток семь» [15, с. 55].

Старпом пл С-235 капитан 3 ранга Любимов вспоминает: