Карибский кризис глазами российских подводников (пятьдесят пять лет спустя)

«Шестьсоттринадцатые были не только массовой серией советских подводных лодок, эти корабли особенно активно использовались в многочисленных учениях послевоенной поры. На заре освоения этих пл, обладающих достаточно высокими техническими и тактическими характеристиками, бывали случаи не только курьёзные, но и достаточно непредвиденные, порой драматические. Это происходило и в силу новизны проекта, и ввиду частых океанских плаваний, хотя и допущенных к большим походам после сдачи всех положенных задач. Обратим внимание читателей на один из таких необычных случаев во время учения на Северном флоте. Надо подчеркнуть, что в послевоенный период, когда на флот начали поступать новые пл, учения проводились достаточно часто и напряжённо. Такова была установка в условиях обострённой международной ситуации в годы «холодной войны». Но никто не роптал, а лишь стремились выполнять учебные задачи с максимальной отдачей.

На СФ произошёл случай с забытым в открытом море подводнике при срочном погружении. Правда, всё закончилось счастливым спасением. А было так. Надводный корабль долго «преследовал» подводную лодку. И когда, наконец, ей удалось оторваться, командир приказал всплывать для зарядки аккумуляторной батареи. Опасаясь неожиданного появления «противника», он сам всё время находился на мостике. Однако накопившаяся усталость давала себя знать.

Оставив за себя вахтенного офицера, командир спустился в центральный пост. Зашёл было в свою каюту, но затем вернулся и, не снимая меховой куртки, присел на разножку.

– Центральный, самолёт «противника». Курс… дистанция… – взволнованно доложил радиометрист.

Командир мгновенно оказался на ногах: значит, «противник» не успокоился, выслал самолёт. И если лодка сейчас засветится у него на экране радиолокационной станции – борьба проиграна.

– Вахтенный офицер, – командир прильнул к переговорной трубе, ведущей на мостик, – обнаружен самолёт «противника», выполняйте срочное погружение.

– Все – вниз! – тут же прогремело на мостике.

Кубарем скатились по вертикальному трапу сигнальщик и рулевой. Захлопнув верхний рубочный люк, в центральный пост спрыгнул вахтенный офицер. Кто служил на лодках, знает, что «Срочное погружение» – это одна из тех команд, которую экипажи отрабатывают постоянно, неустанно. Ибо порой от секунды промедления может зависеть судьба корабля.

Именно поэтому выход из лодки в надстройку строго ограничен и регламентирован. Каждый поднимавшийся наверх называет свою фамилию и просит разрешения у вахтенного офицера выйти из люка. Только получив «добро», можно подымить сигаретой или выбросить мусор, глотнуть свежего воздуха, ну и воспользоваться надводным гальюном.

Командир доверил выполнение манёвра срочного погружения вахтенному офицеру, а затем сам встал за перископ. В это время сигнальщик взволнованным шепотом доложил что-то стоящему рядом штурману. Штурман с недоверием посмотрел на сигнальщика, потом вверх. В этот момент явственно послышались поскрёбывания по верхнему люку.

– Товарищ командир! – неестественно громко прозвучал в тишине отсека голос штурмана. – Рулевой сигнальщик докладывает, что в надстройке остался человек.

Не отрываясь от перископа, в который он стремился обнаружить «противника», командир произнёс:

– Доложить о наличии личного состава по отсекам!

Начались доклады по отсекам. Во втором отсеке отсутствовал матрос В. Костосов.

– Продуть среднюю! – Командир оторвался от перископа.

Лодка задрожала, и через несколько секунд была на поверхности. Командир в этот момент уже отдраивал верхний рубочный люк.

– Стоп моторы!

Снизу было видно, как командир и сигнальщик осматривают море в бинокли. Штурман же крутил перископ. Вот он остановился, глянул на отсчёт направления и крикнул:

– Справа 20, человек за бортом!

– Право руля, – отозвался вверху командир. −Доктору и носовой швартовой команде наверх!

Ветра не было, но большая зыбь сильно раскачивала корабль. Прямо по курсу волны то поднимали, то опускали матроса. Командир быстро и точно подвёл к нему корабль, стремясь прикрыть Костосова от волн корпусом лодки. На помощь ему по приказанию командира два матроса из швартовой команды, обвязавшись концами, прыгнули в воду. А была она если не ледяная, то и не для купания: + 8°.

Доктор приготовил для растираний бутыль спирта и суконные одеяла. Посиневшего Костосова положили на стол в кают-компанию. И тут-то все увидели, что в одной руке у него зажат ремень с бляхой. 30 минут пробыл матрос в студёной воде, столько же его, меняя друг друга, растирали товарищи. Наконец он пришёл в себя. Двоих спасателей тоже пришлось растирать. Теперь все трое лежали на койках второго яруса, в кают-компании, на столе парил чайник. Политработник корабля беседовал с Василием Костосовым.

– Как же так получилось, Костосов? – участливо спрашивал офицер.

– Понимаете, я спросил разрешения подняться наверх у вахтенного офицера – командира БЧ-3, он дал «добро». А когда я шёл к корме, то слышал, как меняются вахтенные офицеры. На вахту заступил командир торпедной группы. Надо было и ему доложить о себе.

– Да, брат, значит, бдительности не хватило. Как и вахтенным офицерам. – Политработник нахмурился, потом улыбнулся:

– А как же ремень в руке оказался?

– Розовый от растирания Костосов ещё более покраснел:

– Когда к люку подбежал, тот уже захлопнулся. А вокруг всё зашипело, лодка стала проваливаться. Тогда сдёрнул ремень, и бляхой – по люку, пока тот совсем не скрылся. Меня накрыло волной. Сквозь воду увидел, как лодка пошла вниз и вперёд. Головка перископа – на поверхности. Ну, я и поплыл за ней. Да только быстро застыл, но верил, что меня не бросят.

В это время в центральном посту, закончив «разбор» с прозевавшими матроса вахтенными офицерами, командир задался вопросом: почему же не возвращается самолёт? Погрузиться они, конечно, успели, но в перископ видно было, что «противник» прошёлся на малой высоте, чуть ли не над ними. И не заметить Костосова, несмотря на волнение, лётчики не могли.

Командир встал и пошёл в кают-компанию. Едва он появился, Костосов рванулся с постели.

– Лежите, – строго сказал командир.

Но прежде чем лечь, матрос Костосов торопливо доложил:

– Товарищ командир! при подлёте самолёта я нырнул. Держался под водой сколько было сил, думаю, что скрытность корабля не нарушил.

– Вот же народ, – покачал головой командир. – С вами поседеешь от одного срочного погружения.

Он всё ещё был суров, всё ещё во власти пережитого, но последние слова матроса растопили командирский лёд.

Всё описанное – это не фантазия и не продуманный интригующий эпизод, а реальное отражение той поры, когда на 613-х готовились матросы и молодые офицеры к морским и, как считалось, тогда возможным настоящим сражениям».

Владимир Любимов вспоминает:

– Аналогичный случай, правда, с трагическим исходом, произошёл летом 1951 года в Японском море на пл типа «Щ» с практикантом – курсантом 3 курса ТОВВМУ Николаем Бизлером. Лодка отрабатывала задачу 2 Курса боевой подготовки в заданном полигоне Японского моря, шла в надводном положении.

Курсант Николай Бизлер по запросу из центрального поста выйти наверх получил «Добро». При отработке срочного погружения Николай, по-видимому, замешкался, и его забыли. Через 8−10 минут, обнаружив «нетчика», лодка всплыла. Началась операция «Человек за бортом». Никаких результатов она не дала. Возвращалась лодка в базу с приспущенным Военно-морским флагом …