Карибский кризис глазами российских подводников (пятьдесят пять лет спустя)

– Во время швартовки плавбазы я находился на верхней палубе и был свидетелем происходившего вокруг. События развивались так стремительно, что не оставалось никакого времени на то, чтобы… рубить стальной буксирный трос. Да и где взять такой топор, если он не был предусмотрен даже в табеле ютовой швартовой команды?! Когда мне передали, что лейтенанта Степанченко собираются наказать по партийной линии, я сказал замполиту Трофимову о том, что командир ютовой швартовой команды ни в чём не виноват, в сложившихся обстоятельствах действовал правильно, и что рубка виртуальным топором стального троса – чистая фантазия. Вопрос был утрясён, и от Степанченко отстали. Мне импонировал этот немногословный спокойный с открытым взглядом и твёрдыми убеждениями молодой командир БЧ-3 плавбазы. Очевидно, сам он был с Украины, что можно было заметить при разговоре по его едва заметному украинскому акценту. Впервые я познакомился с ним уже на плавбазе на второй день нашего похода в Индонезию. Пошла речь о том, какие могут быть поставлены задачи перед личным составом минно-торпедных боевых частей подводных лодок в Индонезии. Предположили, что основная задача будет заключатся в подготовке индонезийских экипажей для лодок 613 проекта с последующей сдачей задач курса боевой подготовки и возможной передачи лодок индонезийской стороне по опыту предшествующих передач лодок 613 проекта в 1959 и 1961 годах. Конечно, мы даже не могли предположить, что в скором времени перед нами будут поставлены более серьёзные задачи, связанные с участием наших лодок с нашими же экипажами в борьбе индонезийского народа по освобождению Ириан Джая (Западного Ириана) от голландских колонизаторов. Но всё это было ещё впереди, а пока между нами шёл разговор о том, как лучше выполнить те задачи, которые мы ставили перед собой, исходя из той информации, которой мы располагали.

Я знал, что лейтенант Спепанченко в 1961 году участвовал в практической подготовке торпедных расчётов индонезийских торпедистов на пл С-235 во Владивостоке и имел определённые навыки в общении с ними. На плавбазе Аяхта личный состав БЧ-3, руководимый Иваном Степанченко, на 75 % был укомплектован из команд минно-торпедных частей береговых баз разных бригад 6 эскадры подводных лодок ТОФ. Моряками они были не ахти какими, но своё дело знали хорошо. Приготовление торпед 53–39 и САЭТ-50, их ремонт в условиях береговой базы было доверено этим классным специалистам торпедного оружия. Под конец беседы с Иваном Степанченко я сказал, что надеюсь на него и доверяю, считаю его первым помощником флагманского минёра. В ответ на это Степанченко заверил: «Товарищ капитан-лейтенант, на меня можете положиться, всё, что зависит от меня и моих торпедистов, будет выполнено».

Забегая вперёд, могу с благодарностью отметить: Иван Петрович на протяжении всей своей служебной деятельности не изменил своей специальности. После индонезийского похода продолжал службу в должности командира БЧ-3 на подводной лодке 613 проекта. После окончания курсов ВСООЛК (1966 г.) И. Степанченко служил в должности флагманского минёра на различных соединениях подводных лодок на Камчатке, в том числе флагмином Первой Камчатской флотилии пл ТОФ (1977−1979 гг.). Прохождение службы Ивана Петровича (в особенности после индонезийского похода) свидетельствует о его высоких профессиональных качествах и личной ответственности за минно-торпедное оружие и вооружение на соединениях подводных лодок, где он служил. Судите сами хотя бы по его профессиональному росту, что видно из его письма ко мне, датированное мартом 2008 г. «Анатолий Васильевич! Я, действительно, дослужился до звания капитана первого ранга, прошёл все ступени по специальности от командира торпедной группы БЧ-3 пл до заместителя начальника Минно-торпедного управления Тихоокеанского флота. Служил Родине честно и, как видишь, не изменил своей минно-торпедной специальности. Трудностей было много, особенно в последние 10 лет до ухода в запас, когда приходилось нести ответственность по своей специальности за весь Тихоокеанский флот. Пришлось, ведь, осваивать минно-торпедное оружие и его боевое использование и надводных кораблей (противолодочные ракеты, бомбы, мины, тральное вооружение и т. д.). Если коротко перечислить ступени моей службы, то они выглядят следующим образом:

– после окончания ТОВВМУ в 1960 г. пять лет служил на пл 613 пр. (1960–1965 гг.; из них с июня по декабрь 1962 г. был в индонезийском походе в качестве командира БЧ-3 плавбазы Аяхта);

– 1965 / 1966 гг. – Высшие специальные офицерские Ордена Ленина классы ВМФ (ВСООЛК, г. Ленинград) на отделении флагманских минёров подводных лодок.

После классов возвратился на Тихоокеанский флот, где служил флагманским минёром на различных соединениях подводных лодок:

– бригады дизельных пл (1966–1970 гг.);

– дивизии атомных многоцелевых пл (1971–1976 гг.);

– Первой Камчатской флотилии пл ТОФ (1977–1979 гг.).

В 1980 г. был назначен заместителем начальника МТУ ТОФ по боевой подготовке и эксплуатации минно-торпедного оружия и вооружения кораблей ТОФ. После ухода в запас в 1990 году в течение пяти лет работал в мобилизационном отделе Дальневосточного бассейна «Дальрыба», затем, в течение 9 лет – в торпедном арсенале, последние 4 года – вновь в МТУ ТОФ, правда, на должности главного инженера. К сожалению, излишняя физическая нагрузка мне противопоказана. Из-за перенесённого инфаркта пришлось в 2006 году избавиться от дачи, которая, конечно, требовала большого ухода. Просто держать участок в запущенном состоянии, считаю, недопустимым.

Как видишь, Анатолий Васильевич, больших звёзд с неба я не хватал, но Родине служил честно, к нашему минно-торпедному делу всегда старался подходить ответственно, не роняя достоинства минёра ВМФ. Если будут ко мне ещё вопросы, ответ дам незамедлительно.

До свидания! 5 марта 2008 г. Иван Степанченко».