Катастрофа 1933 года. Немецкая история и приход нацистов к власти

Поскольку суверенитет, мощь государства стоят в центре политических теоретизирований Шмитта, ясно, что он имел в виду государство тоталитарное, лишь такое государство может различать друга и врага. Нужно отдать должное Шмитту: его тоталитарное государство, безусловно, более соответствовало действительности массовой демократии ХХ в., чем авторитарному государству, в котором сохраняется определенный общественный плюрализм. Шмитт не верил, что в наш век разделение общества и государства еще возможно. Государство, по Шмитту, должно было заботиться о том, чтобы нация оставалась политически единой и не стала жертвой политического плюрализма. В «Понятии политического» Шмитт писал, что тот, кто дает себе труд исследовать государственно-правовую литературу, видит, что государство вмешивается повсюду, то как deus ex machina разрешая в процессе позитивного законодательства спор, который не смогли привести к очевидному решению юристы, то как доброе и милосердное государство доказывает свое превосходство над своими собственными законами; всегда одно и то же необъяснимое тождество[959]…

Следует, однако, иметь в виду, что «тоталитаризм» шмиттовского государства распространялся исключительно на политическую сферу, где оно, отвергнув всякий парламентаризм, было самовластно. В национал-социализме именно это и привлекло Шмитта. На поверку, однако, оказалось, что тоталитарное нацистское правительство претендовало на все без исключения сферы жизни, оно стремилось к «полной социализации человека» (Гитлер). Это не совсем согласовывалось с воззрениями Шмитта, который признавал известную автономию за другими, помимо политической, сферами жизни общества. Эта определенная противоречивость шмиттовской теории была логическим следствием противоречивости его мышления, склонности к парадоксам, совмещению несовместимого, что среди прочего проявилось в выборе мыслителей, которых Шмитт называл в качестве своих духовных предтеч: Томас Гоббс, Донозо Кортес, Жорж Сорель, Никколо Макиавелли.

В итоге нужно еще раз отметить, что Шмитт был одним из самых значительных политических мыслителей ХХ в., который, как никто другой, смог обострить постановку многих политических вопросов, ранее обсуждавшихся односторонне. В качестве выдающегося теоретика он сослужил большую службу «консервативной революции», убедительно показав, что парламентаризм в век массовой демократии функционировать не может и потерял свой прежний смысл, что понятие «политического» действительно важный аргумент в пользу тоталитарного общества, что формализм Веймарской демократии может быть сведен к абсурду при помощи формальных же понятий (так оно и произошло после 1933 г.), и, наконец, Шмитт однозначно показал, что авторитарное государство в условиях ХХ в. неминуемо должно превратиться в тоталитарное, если стремится к максимальной эффективности.

4.5. Э. Ю. Юнг и «господство неполноценных»

Пророчить худшее – это только отчаянная форма способствовать лучшему.

Томас Манн

Эдгар Юлиус Юнг (1894–1934) во время войны был боевым летчиком, после войны в 1919 г. принимал участие в подавлении Баварской советской республики. После войны он был настроен весьма радикально против «предателей» (nationale Verräter), в борьбе против которых он считал возможным использование и средств террора. Более того, в 1924 г. Юнг сам организовал, будучи членом фрайкора Эппа, покушение на рейнского сепаратиста Хайнца Орбиса (Heinz Orbis) в Шпейере. Во время этого покушения было убито пять человек, сам же Юнг был ранен шальной пулей[960], в конце 1923 г. был выслан из Рура за активную антифранцузскую деятельность.