Катастрофа 1933 года. Немецкая история и приход нацистов к власти

Некоторое время КПГ придерживалась с апреля 1931 г. «курса Шерингера», который примерно соответствовал радековскому «шлагетерскому курсу» 1923 г. Это привлекло в КПГ некоторых нацистов и национал-революционеров, в том числе Людвига Ренна, Бодо Узе, капитана Беппо Ремера (руководителя Горского союза), графа Штенбок-Фермора, Эрнста фон Заломона. Все они, как и Шерингер, были преисполнены уверенности, что перешли из мниморадикальной партии в подлинно радикальную. При этом не было ни одного коммуниста, который перешел бы с подобным обоснованием к нацистам. Шерингер заявлил, что в ЦК КПГ нет ни одного еврея, а в руководстве концерна Гугенберга, с которым сотрудничал Гитлер, их обнаружилось сразу несколько[1052].

В конечном счете группа Ноймана была вскоре осуждена руководством КПГ, и в целом этот эпизод носил скорее тактический характер. Намерения Сталина с группой Ноймана были ясны, ибо в 1931 г. Сталин спросил вдруг у Ноймана: «Неужели вы не верите в то, что если в Германии к власти придут националисты, то они погрязнут исключительно в соперничестве с Западом, а мы тем временем будем иметь возможность спокойно строить социализм?»[1053]. По указке из Москвы коммунисты в 1932–1934 гг. осуществляли свою политику внедрения в мелкую буржуазию, агрессивность которой стремились направить с СССР на Запад. Эта московская установка способствовала не только притоку новых сил в КПГ в период «курса Шерингера», но и процессу перехода из КПГ в НСДАП, коммунистическая печать об этих перебежчиках писала, как о «люмпен-пролетариате».

Национал-революционное крыло представляло собой самое радикальное течение внутри «консервативной революции», в нем все идеи последней были развиты наиболее последовательно. Повседневная работа национал-революционных групп заключалась в военно-патриотическом воспитании, организации шествий, праздников, пропаганде своих взглядов, привлечении молодежи на свою сторону. Массового влияния, как и другие группы «консервативной революции», они не смогли достичь и в большинстве своем после 1933 г. были без труда унифицированы нацистами.

5.4. Движение «бюндише»

Интенсивная индустриализация Германии с 1890-х гг. была внезапной и весьма бурной. Связанное с ней напряжение в обществе и культуре было столь велико, что немецкая духовная элита болезненно восприняла совершившийся перелом – ее повсюду преследовал образ «бездушного» нового века с его вульгарностью и падением вкусов. Молодежное движение и отразило многие модные новшества того времени в самых разных областях культуры, искусства, социальной практики, в частности такого течения, как критики культуры (Kulturkritik), философии жизни (Lebensphilosophie), модерн в искусстве (Jugendstil), патриотическое воспитание путем поощрения народного искусства (Heimatkunst und Kunsterziehungsbewegung), новая педагогика (die Reformpädagogik), а также все разнообразные течения, которые подразумевались под новомодным понятием «реформирования жизни» (Lebensreform), такие как ставшее модным вегетарианство, осуществление аграрной реформы (Bodenreform), культура обнаженного тела (Nacktkörperkultur), гомеопатия и народная медицина (Naturheilkunde), новые религиозные движения (в том числе язычество, теософия). Все они сформировались в последнее десятилетие XIX в.

После войны критическая волна по отношению к современному обществу не спала. К началу 20-х гг. немецкая духовная элита была абсолютно убеждена, что живет во время глубочайшего кризиса, «кризиса культуры», «кризиса науки», «кризиса ценностей», «кризиса духа»[1054]. Одним из откликов на этот кризис идентичности и было движение «бюндише». «Бюндише», одно из течений «консервативной революции», – это, собственно, молодежное движение. Почти без преувеличения можно сказать, что наряду с Реформацией и политической романтикой, имевшими огромное влияние на европейское духовное развитие и которые могут быть поняты только по их немецким истокам, молодежное движение в Германии не имело аналогов в других странах и поэтому сравнимо с упомянутыми духовными движениями.