Катастрофа 1933 года. Немецкая история и приход нацистов к власти

Условия и необходимые инструменты, национальные мифы были представлены «консервативной революцией» (ее барабанщиком и объявил себя первоначально Гитлер), заветной мечтой участников «консервативной революции» было вновь увидеть Германию свободной, самостоятельной, ориентирующейся на национальные ценности страной. Именно «консервативная революция» начала поиски виновных в национальном унижении, именно она первой сформулировала сумасбродные цели, культивировала исключительность всего национального, сделала невозможным нормальный, человеческий подход к разрешению проблем страны. Выход возможен из любой, самой безнадежной ситуации, но для этого необходимо терпение, последовательность, согласие, однако психологически легче всегда воспринимается самое радикальное решение, в этом и коренится причина успеха Гитлера.

Вот такие два подхода возможны при рассмотрении вопроса о соответствии Гитлера немецкой политической культуре. Оба они не могут быть признаны состоятельными до конца, внимательного наблюдателя не удовлетворит ни полный отказ от идентичности политики Гитлера и немецкой политической традиции, ни полная идентификация с ней. Эти подходы, разумеется, не исчерпывают многообразия и богатства биографической литературы о Гитлере, а всего лишь являются схемами, могущими помочь ответить на поставленный вопрос.

Для снятия противоречия между двумя предыдущими точками зрения следует привлечь еще одну. Третий подход, довольно часто встречающийся в литературе, – это анализ психологии Гитлера. Сущность этого подхода заключается в убеждении, что Гитлер обладал особенностями психики, которые повлияли на его политическую карьеру и на режим, созданный им. Из множества откликов на эту тему ограничимся высказыванием известного английского дипломата, весьма тонкого наблюдателя Гарольда Никольсона, который писал в июне 1939 г.: «Гитлер – это не политический деятель, как Наполеон или Муссолини. Он скорее апостол, пророк в стиле Мухаммеда. У Гитлера иммунитет к обычным человеческим слабостям, что придает ему необычайную силу. Он имеет нечеловеческую способность ненавидеть, его честолюбие безгранично. Во-вторых, Гитлер – мистик, он убежден, что создан для того, чтобы привести немецкий народ к мировому господству. Он верит в свою скорую смерть, и поэтому время для него – не союзник. Его ненависть к евреям, Шушнигу, Нимёллеру, Бенешу, вероятно, и Чемберлену – взрывоопасна. Прямо-таки демонически он ненавидит страх, трусость. Когда-нибудь миллионы людей отдадут свои жизни, чтобы Гитлер доказал, что страх ему чужд»[1225].

На наиболее существенные вопросы интерпретации персоны Гитлера пыталась дать ответы американская «психо-история». Уолтер Лангер (Langer W. Das Adolf-Hitler-Psychogramm. Eine Analyse seiner Person und seines Verhaltens, verfasst 1943 für die psychologische Kriegsführung der USA. Wien, 1972), Роберт Уэйт (Waite R. Adolf Hitler, the Psychoanalitic Cod. New York, 1977) и Рудольф Бинион (Binion R. «…daß ihr mich gefunden habt». Hitler und die Deutschen: eine Psychohistorie. Stuttgart, 1978.) пытались сформулировать новое психоаналитическое понимание личности Гитлера. То обстоятельство, что логику эволюции мировоззрения Гитлера уловить довольно сложно, побудило названных авторов обратиться к психоаналитическому разбору его персоны. Уничтожение евреев и самоубийственное разрушение Третьего рейха эти авторы понимали как проекцию травматических детских переживаний Гитлера. Такой подход означал оставление вне поля зрения анализа общественные и политические условия борьбы Гитлера за власть, то есть радикальную «приватизацию» истории демонической фигурой (как ее представляли эти психоаналитики) Гитлера. Такая интерпретация, по сути, означает деисторизацию развития общества и государства и сведение ее к одному единственному фактору, что не может быть удовлетворительным[1226].