Кавказский роман. Часть II. Восхождение

Скупо, немногословно Гейдар позволял себе обсудить происходящие события только с Мусой, который тоже тяжело переживал происходящие на Родине события, но даже Мусе Гейдар не смог бы сказать, какие противоречивые чувства его терзают. С одной стороны, он, как обыватель и житель Москвы, очень хотел мира. Как человек, воспитанный в Советском государстве, – не хотел дальнейшего его развала, но, с другой стороны, неизвестно откуда взявшееся национальное самосознание тешила мысль о том, что он представитель народа, который не только не испугался огромной военной машины самого большого в мире государства, но и даёт ей основательный отпор. Эти два чувства раздирали его все два года войны. Включая телевизор, он не знал, о чьей победе он хотел бы услыхать. Разрешило этот спор с самим собой Хасавюртовское соглашение о прекращении военных действий. Взял на себя ответственность за это подписание генерал Лебедь, нисколько не смущённый тем фактом, что подписывает, по сути, мирный договор с чеченцами, которых он до этого обещал уничтожить.

– Правильно сделали наши власти, что плюнули на Чечню, пусть живут и пасутся, что, России других земель мало? – прокомментировал это событие Альберт.

– Да так проплевать всю страну можно, – ответил ему Гейдар. – Исконно русские земли составляют не более десятой части России, а всё остальное, как принято говорить, национальные окраины. Так что на примере Чечни преподан урок всем сепаратистам.

– Да уж, урок какой-то неубедительный, – возразил Альберт.

– Ну и таких убедительных вояк, как твои предки, тоже на территории России больше не сыскать, – с достоинством ответил Гейдар.

– Хватит сына своими националистическими идеями пичкать. Я с тобой всю жизнь прожила, а не догадывалась, что ты такой ярый националист, – вступила в разговор Лариса.

– Я не националист и никогда им не был, я просто констатирую факты.

– Факты фактами, а ты, сынок, лучше помалкивай, что отец у тебя чеченец. Фамилия почти русская. Не наживай себе проблем.

– С этим я согласен, – поддержал жену Гейдар, – в России ещё долгое время чеченцы будут врагами считаться, как когда-то немцы. Мы пацанами, когда в войну играли, то всегда врагами у нас немцы были. Теперь их чеченцами заменят, невзирая на то, что в этой войне правых нет, а есть одни виноватые.

Про виноватых Лариса могла говорить часами, и понятно, что главным виноватым был Горбачёв. Теперь к нему она неизменно присоединяла и Ельцина, которым совсем недавно восторгалась. Обсуждая любые проблемы, она обязательно заканчивала словами:

– А всё этот меченый. Правильно мама говорила, когда его увидела, что на беду нам его господь послал. Мета на лбу, мол, остерегайтесь, люди, а мы, дураки, рот разинули, слушаем. И этот ещё, «с Урала», лучше бы там водку пил да медведей гонял, чем в Европу соваться. Вон чего творит? По своим и по чужим лупит. Белый дом бомбил, где это такое бывало, мир на нас смотрит и удивляется.

В последнее время Лариса стала ощущать себя совершенной европейкой и страдала, если кто-то, с её точки зрения, до этого не дотягивал.

– Да, маманя, лихую шутку с тобой сыграла Москва, – ехидничал, по своему обыкновению, сынок. – То была ты хохлушка кавказского разлива, а теперь к мировым стандартам стремишься. Между прочим, это благодаря твоим «любимцам» мы сейчас в Москве и хорошо себя чувствуем, а так сидели бы на окраине мировой цивилизации и, как говаривал наш дед, зубами бы чухались.

– Ой, чи, не чи! – возмутилась мать, забыв о московском выговоре, на котором изъяснялась в последнее время, невзирая на улыбки окружающих. – Способный и работящий человек всегда пробьётся, а мы с отцом, в отличие от тебя, дурака в этой жизни не валяли, а в люди выбивались. Николай Иванович при Советах ещё в Москву уехал и при любой власти нас бы вызвал. Правда, Дарик?

Такой разговор был для Гейдара не новостью, и он, как всегда, прекращал его одной и той же фразой:

– Сын, зачем мать обижаешь? Мужчина не может этого себе позволить.

– Да кто её обижает, так, прикалываюсь помаленьку, – ухмылялся Альберт и уходил в свою комнату, не забывая уже в дверях вставить: – Между прочим, мир от наших хохмачей тащится!

– Как не тащиться, – вздохнул Гейдар, – один страны Варшавского договора распустил и Берлинскую стену разрушил, другой и вовсе Союз развалил. За такой подарок Запад может и Форосский спектакль простить, и разгром парламента в Белом доме не заметить, да и критику чеченской бойни на тормозах спустить.

После подписания Хасавюртовского договора на какое-то время наступил покой и в душе Гейдара. Он ещё с большим рвением схватился за работу, тем более что одновременно прекратились сомнительные поставки в Чечню, шедшие весь период боевых действий. Он не хотел участвовать в этих поставках, когда понял, что за безобидными запасными частями к оборудованию стоят запасные части к бронетехнике. На его возражения Гапоненко неоднозначно ответил: