Кавказский роман. Часть II. Восхождение

– Ты всё такая же, – проговорил Гейдар. – Тогда возьми мою визитку, может быть, пригожусь. Только не выбрасывай её в Москву-реку.

– Не выброшу, – буркнула Марина и пошла в сторону Боровицких ворот, выпрямив спину в видавшей виды дублёнке.

– Где ты взял эту грымзу? – спросила Лариса, когда они возвращались домой после презентации.

– Это не грымза, а дочка нашего полковника.

– Из охраны, что ли?

– Со срочной службы. В армии был у нас такой замечательный командир, я у него водителем был, царствие ему небесное.

– Типичная москвичка, ни кожи, ни рожи, а ведёт себя как вдовствующая королева, – съязвила жена.

Мысли о минувшей молодости, о Марине, жизнь которой, по всей видимости, не удалась, ещё долго занимали Гейдара. Злорадства по этому поводу у него не было, быстрее всего, было жаль отцветшей Марининой красоты. Однако постепенно изматывающая работа и вести из Чечни, одна страшней другой, заполнили всю его жизнь, вытеснив эти воспоминания.

Напряжение в российско-чеченских отношениях нарастали с каждым днём, чему немало способствовал провозглашённый Ельциным лозунг, обращённый к субъектам Российской Федерации: «Берите столько суверенитета, сколько сможете проглотить». Сам по себе этот лозунг звучал, возможно, совсем демократично, но его в регионах страны восприняли буквально, а в самопровозглашённой Чеченской Республике Ичкерия вообще перестали соблюдать законы государства, не забывая при этом получать из центра деньги. Всё это выглядело более чем странно и не поддавалось логике.

– Послушай, о чём этот Ельцин думает, выводя войска из Чечни и оставляя там всё вооружение и боеприпасы? – удивлялся Саша при каждой новой встрече. – Это всё равно что спички детям в руки дать, а потом удивляться, откуда пожар?

– Я с первых минут прихода к власти Дудаева говорил, что будет война, но всё же надеялся, что у центральной власти хватит ума договориться с ним, а они и не думают договариваться, – пожимал плечами Гейдар.

– Да. Вчера наш поддатый президент в ответ на предложение Дудаева принять его и обговорить возникшие проблемы буквально послал его, сказав, что не царское это дело – встречаться с непризнанными президентами. Есть ли у него мозги или советники, которые могли бы подсказать, что кавказцы никогда не простят унижения. Дал бы этому генералу новые погоны, дал бы долю в нефтяном бизнесе или уступки какие-нибудь по налогам, а он удовлетворился бы. Но нет, он войска выводит, а оружие оставляет. Воюйте, ребята! – удивлялся Сашка.

– Да, такое впечатление, что никто в правительстве не понимает серьёзности положения, – вздохнул Гейдар.

– Некогда им, понимаешь! Они деньги наживают, богатства страны между собой делят, на кой им эта Чечня сдалась?

Когда к осени 1994 все федеральные войска из Чечни были выведены, о возможности войны заговорили уже открыто и все. Мнения разделились: кто говорил, что допустить этого нельзя, но большинство, следуя характерной для России шапкозакидательской теории, вслед за прославившимся в Приднестровье генералом Лебедем отмахивалось от возникшей проблемы.

– Чеченцы грозят нам войной. Войной до последнего чеченца. Будет им такая война! – гремел с телеэкранов его густой бас.

– Что он несёт?! – нервничал у экрана Гейдар. – Чеченцы не молдаване, они с пелёнок оружие держат в руках! Сколько крови – и чеченской, и русской – прольётся, он подумал?

Гейдар, непрерывно слушая телевизионные новости и автомобильное радио, приходил к выводу, что новую кавказскую войну провоцирует и та и другая сторона и о ней говорят, как о давно решённом вопросе.

– Ответьте мне, зачем это им? Вы вращаетесь в высоких кругах, больше знаете, – спрашивал он у Гапоненко.

– Центральная власть не желает с местными нефтью делиться, военные надеются погоны обновить, оружием залежалым побряцать, а может, и торгонуть. Им ведь, кроме этого оружия, прихватизировать нечего. Ну а чечены, под шумок, мечтают вырвать у России свободу вместе с нефтью. Разве генерал Дудаев не знает, что Советская армия, так сказать, не в форме? – резонно отвечал Гапоненко. – Нам тоже надо не зевать, а извлечь из этого максимальный гешефт. Так или не так, джигит?

– Не так, я не стану наживаться на горе моей Родины, – вспыхнул Гейдар.

– Ну, это ты зря! Всегда ведь так: кому война, а кому мать родна. Что, воевать пойдёшь? На чьей стороне? К своим подашься или к федералам водилой наймёшься? Если войну разжигают, то наверняка за этим стоят большие деньги, а значит, и нам надо свой кусок от этого оторвать. Увидишь, скоро чеченский бизнес станет самым прибыльным.